Глава 26. Дуб и девочка.


Морошка тихо свистнула. В кабаньих зарослях затрещал валежник.
- Это ты, Морошка? – спросил скрипучий голос.
- Это я. Выходи, дело есть.
- А я этого видел... который фотографирует, - объявил кабан, выходя из зарослей. – Он вдоль реки бегал трусцой. Умора!
- Фотограф? Он собирался у нас на сене ночевать.
- А ты почему не спишь? Уже поздно!
- Нельзя спать. Нашему дубу грозит беда.
- Пронькиному дубу? У него самые сладкие жёлуди. Какая беда ему грозит? Гидрохинон, небось?
- Хуже, Коба. Браконьеры хотят его спилить.
- Зачем? Кому он помешал?
- Ты что, браконьеров не знаешь?
- Знаю, - помрачнел кабан. – А что мы должны делать?
- Бежим к дубу!
- Только ты первая, - попросил кабан. – А то я в своих очках плохо вижу.
- Так сними их!
- Я бы снял, если бы у меня карманы были!
- Давай, я их понесу!
- Ещё потеряешь, - проворчал кабан. – Ладно уж, как-нибудь дойдём...
За дальним лесом поднималась голубая луна. Туман белым озером разливался по лугу. Могучий дуб, набрав полную крону звёзд, молча смотрел, как мерцают они синим цветом, и в задумчивости украшал ими длинную чёрную косу красавицы Проньки.
- Как красиво! – восхищённо прошептала Морошка.
Кабану в его тёмных очках всё виделось мрачным, да и предстоящая встреча с браконьерами его не радовала: а вдруг у них ружья?
- Что будем делать? – спросил он, нервно озираясь.
- Ты спрячься куда-нибудь, чтобы в случае чего подать сигнал, а я попробую его уговорить уйти с этого места.
- Кого уговорить? – кабан сел на задние лапы от изумления. – Дерево?!
- Коба, мы теряем время. Они вот-вот могут подойти.
Морошка приблизилась к дубу и подняла голову. Она показалась самой себе маленькой-маленькой перед великаном, который кудрявой головой упирался в холодное звёздное небо.
У девочки было горячее человеческое сердце, и оно так билось, что дуб сразу очнулся от своих дум, как только почувствовал на своей грубой коре прикосновение детской ладони.
... Когда-то этот великан был смешным круглощёким младенцем-жёлудем в детской шапочке. Потом стал тонконогим мальчишкой. Рос, набирался сил. Радовался солнышку, тёплым дождям. Мёрз на студёном зимнем ветру, терпеливо дожидаясь прихода весны. Любовался красотой Проньки. Превратился в могучего богатыря. Вцепившись сильными корнями в землю, оберегал он Проньку от ураганов, дождевых потоков, половодья, которые могли разрушить берег реки, засыпать её песком. Давал птицам приют, спасал одиноких путников от дождя и зноя, кормил желудями угрюмых кабанов и крикливых соек. Он стал похож на человека...
Какие слова нашла Морошка, почему дуб послушался её – останется тайной. Ведь у каждого из нас должны быть свои слова, а чужие повторять не надо...
Кабан чуть не онемел от ужаса, когда дуб сделал первый шаг.
Земля вздрогнула и загудела. Пронька плеснула волной на берег и отхлынула назад.
Директор комбината упал с дивана.
В посёлке Окуньки в домах сам собой зажёгся свет, и в шкафах задребезжала посуда. Залаяли собаки.
У козы Маруськи шерсть встала дыбом.
У браконьеров, плывущих на лодке, лязгнули зубы.
А в районном центре учёные зарегистрировали первое в здешних краях землетрясение.
Это было удивительное зрелище: по высокому берегу реки, освещённые голубым лунным светом, медленно шли маленькая девочка и могучий развесистый дуб. Звёзды, вытряхнутые из кроны дерева, рассыпались по всему небу, и только одна звезда, запутавшаяся в листьях, продолжала дрожать и светиться синим огоньком на самой вершине гиганта.


Глава 27. « В погоню!»


Дом тёти Паши стоял у реки. За домом был огород, за огородом бузина, за бузиной лопухи, за лопухами крапива, а за крапивой берег реки. Ещё за домом стоял сарай, где лежало сено и хранились огородные инструменты: тяпки, лопаты, грабли, лейки и вёдра. Гришка ложился спать в сарае, чтобы рано утром, собираясь на рыбалку, не будить тётю Пашу.
Тётя Паша перед сном заглядывала в сарай к внуку, и потом уже отправлялась спать.
Но в этот вечер Гришка что-то уж слишком долго не возвращался домой. Целыми днями он пропадал на реке, и тётя Паша не беспокоилась. Но к вечеру положено было являться домой.
Третий раз тётя Паша заходила в сарай, а внука всё не было. Было уже поздно и стемнело.
« Где его носит? – думала тётя Паша. – Ночь на дворе».
За огородом, около реки, послышались голоса, плеск воды, скрип уключины. Тётя Паша выдернула из метлы хворостину и направилась встречать внука.
- Мореплаватель, - ворчала она, пробираясь через лопухи. - Дня ему мало...
Теперь крапива жалила руки, и тётя Паша сердилась ещё больше.
- Ну, я тебе всыплю! Лаперузо!
Но когда она вышла к реке, никого на берегу она не увидела. Далеко по реке маячил огонёк, и чья-то невидимая лодка плыла в темноте.
- Гришка! – наугад крикнула тётя Паша, но только какая-то ночная птица закричала ей в ответ.
Сова как раз пролетала над Пронькой, и уже хотела было лететь за плывущими в лодке, но увидела, как к дому тёти Паши подбегает высокий усатый мужчина. Это ей показалось более интересным, и она уселась на крыше у самой трубы.
Мужчина побегал вокруг дома, потом сбежал к реке, о чём-то минут пять поговорил с тётей Пашей, и они вместе побежали к дому.
- У меня велосипед, - услышала сова. – Мы на нём через мост у химкомбината, а там я знаю тропинку. Велосипед с багажником. Сядете на багажник.
- В погоню! – воскликнул мужчина и прыгнул на багажник.
- В погоню! – подхватила тётя Паша и зарабатывала педалями.
- В погоню! – захохотала сова и полетела за ними.


Глава 28. Кто под деревом живёт?


Когда Небоякин и Бубукин, привязав лодку, погасив фонарь и взяв пилу, поднялись на высокий берег, они долго оглядывались и пожимали плечами.
- Вроде, здесь, - хмыкал Небоякин, - а дерева нет ...
- Значит, не здесь, раз дерева нет, - резонно заметил Бубукин.
- Да вот же оно где стояло!
На том месте, где раньше стоял дуб, чернела большая яма. Браконьеры заглянули в яму.
- Ку-ку, - сказал кто-то из темноты.
- Ой, кто это? – перепугались браконьеры.
- Живу я здесь, - сказали из ямы, точь-в-точь, как в известном анекдоте, но браконьерам стало не смешно, а очень страшно.
- Это он, - пролепетал Небоякин. – Гидрохинон. Он и дерево слопал.
- Надо же – такое дерево слопать, - дрожащими губами прошептал Бубукин.
- И вас сейчас слопаю! – проскрипело из ямы, и браконьеры увидели совсем близко страшную клыкастую морду, заросшую волосами, с огромными круглыми сверкающими глазами.
- Ай-я-яй! – завизжали браконьеры, бросили пилу и стремглав понеслись по берегу в сторону пионерского лагеря.


Глава 29. Группа захвата.


Лагерь спал. Высокие сосны стояли, как часовые.
В устах у купальни раздалось негромкое кряканье – и третий отряд окружил своего командира.
- Начинаем операцию, - сказал Вовка-Колба. – Группа захвата в полном сборе? Никого не разбудили?
- Порядок! – ответили ему.
- Бидон где?
Два Витьки – Кулебякин и Кошкин – полезли в кусты и с грохотом выкатили бидон.
На них зашикали.
- Луна очень яркая, - прошептал кто-то.
- Ху-ху-ху! – вдруг раздался зловещий хохот.
Все попадали в траву.
- Без паники! – сказал Вовка-Колба. – Это сова.
Большая тёмная птица сделала над рекой круг и полетела в сторону посёлка. Старая сова всё видела, что происходит в темноте, всё замечала своими зоркими глазами, но никак не могла понять, что же это творится на берегах Проньки? Мальчишки затевали непонятную игру ... По реке плыли на лодке ещё два мальчишки и собака ... Хозяин собаки в трусах и в сапогах на босу ногу мчится сломя голову в сторону лагеря ... Из посёлка катят на дребезжащем велосипеде почтальонша и усатый мужчина ... Дед Прохор сидит в засаде, а старый дуб ушёл куда-то вместе с девочкой ...
От всех этих событий у совы кружилась голова, и она летала по кругу – всё хотела увидеть, ничего не упустить.
Вовка-Колба поставил ногу на бидон, как Наполеон:
- Повторяю последний раз план операции. Все раздеваются, заходят в воду с фонариками и образуют полукруг. Ориентир – вон то большое дерево.
- А раньше его не было, - растерянно сказала Вета.
- Выходит, оно за один день выросло? Это оптический обман. В лунную ночь все предметы на расстоянии кажутся больше, чем на самом деле. Завтра вы увидите, что это обыкновенное деревце. Значит, берём за центр вон то маленькое деревце, которое кажется огромным деревом, по команде включаем фонарики и сжимаем кольцо окружения. Тут выхожу я с красным фонариком и заманиваю Гидрохинона в бидон. Вопросы есть? Тогда вперёд!
Захлюпала вода – ребята вошли в реку. Они образовали большой полукруг, так что мостки для купания оказались отрезаны. Отступать Гидрохинону оставалось только на берег, где его ждал бидон. Одним вода доставала до колен, другим была по пояс, а самые высокие стояли по горлышко.
- Огонь! - скомандовал Вовка, и над Пронькой ярко вспыхнула огненная радуга ...


Глава 30. Ночной велосипедист.


Освещая дорогу маленькой фарой, звеня и подпрыгивая, летел по берегу Проньки велосипед.
- Неужели не догоним? – волновался на багажнике Маслёнкин-старший, трясясь и ойкая.
- Догоним! – отвечала тётя Паша, налегая на педали. Чёрные кусты пролетали мимо, чёрные ветки хлестали по лицу, жалобно позвякивал звонок на руле велосипеда.
- Нет, не догоним, - тяжело дыша, сказала тётя Паша. – Сил нет ...
- Догоним! – отвечал ей Маслёнкин, спрыгивая с багажника. –
Садитесь на моё место, я повезу!
Они поменялись местами и снова помчались вперёд. Луна взошла над лесом, и серая тень побежала рядом по траве.
- Доедем до дуба, а там легче будет – дорога под горку пойдёт! – кричала тётя Паша.
- Далеко до дуба?
- За поворотом!
- Ху-ху-ху! – закричала сова, пролетая над велосипедистами.
Давно проехали поворот, а дуба всё не было видно.
«Старая стала, - подумала про себя тётя Паша, - видать, дуб-то за другим поворотом...»
- Где дуб? – хрипел Маслёнкин-старший, всё слабее нажимая на
педали.
- За поворотом, за поворотом, - успокаивала его тётя Паша. – Жми, голубчик!
- Сил нет, - признался Маслёнкин-старший, объезжая большую яму. Вдруг он заметил под колёсами пилу с острыми зубьями и резко затормозил, чтобы не проколоть шину.
Седоки грохнулись на землю.
- Не догоним теперь, - чуть не плача сказал фотограф.
- Догоним! – неожиданно раздался скрипучий голос.
Из ямы на четвереньках вылез человек в мохнатой шубе в чёрных очках. Луна зашла за тучку, разглядеть незнакомца фотограф не успел, но отметил про себя, что они где-то уже встречались.
- А ну, садись один на раму, другой на багажник, - сказал он, поднимая велосипед. – Догоним!
И велосипед полетел под уклон, как ураган. Дребезжали крылья, звенел звонок, трещала цепь, стонали спицы ...
Человек в шубе сопел, пыхтел и стремительно крутил педали.
- Ска-ка-жи-те-те, по-по-жа-луй-ста-та-та, - подпрыгивая на раме, пытался вести разговор Маслёнкин-старший, - э-та-та не вы пря-кря-кря-пря-тались ве-че-че-ром в кус-та –та-та-тах-трах-тах-тах?
- Не я, - просипел неожиданный помощник.
- Вижу! – закричала тётя Паша, хотя и сидела позади всех. – Вон они!
Впереди по тропинке бежали, выбиваясь из сил, два человека.
Браконьеры думали уже, что опасность позади, как вдруг услыхали позади страшный грохот, скрип и крики. Оглянувшись, они увидели что на них несётся какая-то адская машина, какая-то чёртова мельница, и за рулём этой колымаги сидит тот косматый с клыками, который обещал слопать ...
- Сдаюсь! – пискнул Бубукин.
- Я тебе сдамся! – прикрикнул на него Небоякин. – Делай, как я!
- С этими словами он круто свернул влево и с разбега прыгнул с крутого берега.
Бубукин сделал, как он, и, махая ушами зимней шапки, взвился над обрывом.
- Ты куда? – услышал он на лету голос Небоякина. – Давай вниз!
Бубукин посмотрел вниз. Где-то у самого берега, чуть правее, как ему показалось, горел красный светофор.
«Всё, - подумал Бубукин, - дороги нет». И упал в воду.
Браконьеры так быстро сиганули с обрыва, что преследователи не успели затормозить и врезались колесом в пень.
Фотограф упал на человека в шубе, тётя Паша на фотографа.
- Не раздавите очки! – проскрипел незнакомец, ворочаясь внизу.
- Коба, это ты? – послышался детский голос.
Маслёнкин-старший протёр глаза и увидел подходившую к ним девочку в светлом платьице – внучку лесника.
- Морошка, ты откуда? –жалобным голосом спросил Маслёнкин-старший.
- Я привела сюда дуб, а теперь смотрю, как пионеры ловят Гидрохинона.
- Постой-постой, - подала голос тётя Паша. – А дуб-то – вот он! Что за наваждение!
- Морошка потянула фотографа за рукав.
- Фотограф вслед за Морошкой подполз к краю обрыва, и его глазам предстало незабываемое зрелище? Светящийся полукруг медленно сжимался, отражаясь и расплёскиваясь в воде. В середине этого полукруга мигал красный огонёк. А в центре этой фигуры бурлила чёрная вода ...

Глава 31. Абордаж.


Керосиновый фонарь скрылся за поворотом. Ребята налегли на вёсла, но, сколько они ни гребли – лодки браконьеров не было видно.
- Ушли! – плюнул с досадой Грелкин.
Тут зарычал Сержант. Ребята замерли.
По высокому берегу с грохотом пронеслась не то телега, не то сенокосилка, и женский голос прокричал:
- Доедем до дуба, а там легче будет!
Грелкин вздрогнул: голос показался ему знакомым.
- Далеко до дуба? – отозвался мужской голос.
Тут вздрогнул Мишка Маслёнкин.
- За поворотом! – прокричал женский голос, и грохочущая телега укатила за поворот.
- За каким поворотом? – пожал плечами Грелкин. – Вот он дуб, я это место с завязанными глазами найду.
Но никакого дуба на берегу не было.
- Неужели уже спилили? – ужаснулся Мишка. – К берегу!
У берега они увидели брошенную лодку браконьеров и с ходу взяли её на абордаж, захватив в качестве трофея керосиновый фонарь. Но самих браконьеров нигде не было, а на том месте, где, как утверждал Грелкин, должен был стоять дуб, зияла чёрная яма.
- С корнем вырвали, - растерянно сказал Грелкин.
- А где же он тогда?
- Может, на тачке увезли?
- Какой тачке?
- Которая по берегу громыхала.
- Сомневаюсь, - покачал головой Мишка. – Тяжеловат груз.
Сержант, который обнюхивал поляну и вполголоса рычал, два раза гавкнул. Подбежали ребята и увидели на тропинке пилу.
- Уже хорошо! – сказал Мишка. – Доказательство. Теперь их самих поймать. Чувствую, что далеко они не ушли.
Они бегом спустились к лодке, захваченную взяли на буксир и выгребли на середину. Сержант что-то учуял в воздухе и залаял, указывая направление вытянутым носом.
Замелькали вёсла.
Тут можно коротко рассказать, зачем ребятам понадобилось уводить у Бубукина собаку.
Река тут идёт прямо, а тропинка делает петлю, огибая небольшое болото. Так что теперь будет понятно, почему быстро бегущие браконьеры и медленно плывущая лодка роковым образом встретятся через некоторое время.
Итак, Грелкин сказал Маслёнкину, когда они прибежали от деда Прохора в посёлок Окуньки:
- Я уже не первый раз пытаюсь задержать этих гадов на месте преступления. Знаешь, почему не получается? Собака мешает. Они на все почти дела берут с собой собаку, а она издали чует, когда кто-то приближается, и им сообщает. Вот и сейчас – дед Прохор спрячется в засаде, а они подойдут, а собака учует и залает. Они пилу бросят и убегут. Так что, надо нам собаку у них увести.
Мишка согласился, Грелкин подкрался к будке – а дальше вы всё знаете.
Тем временем лодка подплыла к последнему мысу перед пионерским лагерем, из-за которого – помните? - показался индеец Грелкин. За мысом шёл высокий обрывистый берег, который поднимался там, где была устроена купальня.
Лодка обогнула мыс, заросший ивой, и ребята увидели светящийся полукруг и красный маячок у берега.
- Это наши, - сказал, привставая, Мишка.
- Тут большой метеорит врезался в воду, взметнулся столб воды и раздался оглушительный грохот.
Мишка не удержался и упал в лодку. И тут же второй метеорит пробил Проньку до самого дна.
От купальни послышались отчаянные крики, залаял Сержант и прыгнул в воду. Оглушённые водоплаватели не сразу сообразили, что он там пытается вытащить из воды. Потом увидели всплывающую шапку-ушанку и догадались.
Пришлось немного повозиться, прежде чем жалкие, мокрые браконьеры были вытащены из воды и помещены в свою лодку, где их остался сторожить Сержант.
Пионеры из лагеря помогла лодкам пристать.
Вовка-Колба пожал Мишке и Гришке руку:
- Молодцы! Задержали браконьеров. А мы своего упустили. Прямо из рук ушёл!
- Как же так? – расстроился Мишка. – Это, наверное, из-за нас, вернее, из-за них, - он кивнул на дрожавших в лодке браконьеров.
- Ой, а они вас раздолбить хотели, да? – как всегда, влезла в разговор Вета.
- Это мы их на абордаж взяли! – поправил её Грелкин и направился к ребятам – знакомиться.
Ребята сидели на мостках удручённые и мигали фонариками.
На высоком дереве захохотала сова. Вовка-Колба поёжился – холодно.
- Как же так? – допытывался Мишка. – Может, он не ушёл, может, повторить?
- Понимаешь, - стал рассказывать Вовка, - мы всё сделали правильно: окружили его и погнали к берегу. Я включил красный фонарик, он поплыл ко мне, я приготовил бидон, он уже выполз из воды, и вдруг – откуда он только взялся? – выскакивает за ним из реки какой-то маленький зверёк, похожий на крысу, бросается на Гидрохинона – и тот шмыг! – исчезает в траве.
- Эх, вы, - только и сказал Мишка.
Вовка даже не стал оправдываться.
- Бежит кто-то, - сказал он безразличным голосом.
К месту схватки с Гидрохиноном подбегали отец Мишки Маслёнкина, тётя Паша, лесник Прохор Михалыч с ружьём и мама Морошки с Морошкой.
- Мишка, цел? – подбежал к Мишке отец и обнял сына.
- Гришка, жив? – подбежала к Гришке тётя Паша и шлёпнула внука по мокрому месту.
- Прохор Михалыч! – подбежал Грелкин к леснику. – Арестуйте их, они дуб с корнем вырвали!
- Успокойся, Гриша, - погладил его по голове дед Прохор. – Цел дуб, цел и невредим.
- Но я своими глазами видел!
- И я своими глазами видел, и ты можешь посмотреть.
Грелкин посмотрел, и все посмотрели. Дуб стоял как ни в чём не бывало.
- Феноменально! – воскликнул Вовка-Колба.
Здорово! – захлопала в ладоши Вета. – Это Пронькин дуб, а не обман зрения!
- Бывает, - почесал затылок Вовка. – Перемещение в пространстве. Как на острове Пасхи. Антигравитация.
Вета уважительно замолчала.
Тут зарычал Сержант, глядя в темноту.
- Кто там? – лесник снял с плеча ружьё.
- Постойте, - крикнула Морошка. – Это Коба!
- Какой ещё Коба? – удивились все.
Морошка зашептала что-то на ухо деду Прохору.
- Чудеса! – сказал тот. И обратился ко всему честному народу – Требуется очистить поляну. Морошке сказали, что Гидрохинон спрятался в кротовую нору. – Сейчас его оттуда будут выкуривать.
- Кто?
- Кому надо, то и будет! – послышался из темноты скрипучий голос.
- А вы знаете, что кротовая нора может тянуться под землёй до четырёх километров? – громко спросил Вовка-Колба.
В темноте захихикали:
- Нам – да не знать? Вы бы лучше свой красный фонарик зажгли, да бидон держали наготове. И отойдите все, просят же!
Все сделали, как их просили. Над поляной воцарилась тишина ожидания.
- Идёт, идёт! – пронзительно закричали из темноты. – Бидон откройте! Фонарь ближе!
Вовка-Колба держал фонарь, а Мишка и Бекеша – бидон.
В земле зачавкало, забулькало – и, вытянувшись змейкой, из неё вылетело нечто тягучее и плюхнулось в бидон!
- Ура! – хором закричали Бекеша и Мишка, захлопнув крышку бидона.
Все бросились к бидону.
- Неужели поймали?
- Тяжелый!
- Ишь, бултыхается!
- А кто поймал-то? Где они? Выходите!
- Они не выйдут, - сказала Морошка. – Они, во-первых, стесняются, а во-вторых, они людей боятся.
- Феноменально! – прошептала Вета. А они – это кто? Марсиане?
- Они – это кабан, крот и выхухоль! – Объявила Морошка. – Лесные звери. Они всё равно не выйдут, лучше скажем им все вместе спасибо!
Над рекой прокатилось громовое «спасибо».
- Абордаж! – проговорил в зарослях польщённый кабан и повторил понравившееся ему незнакомое слово: - Абордаж!
Уже начинало светлеть небо. Звёзды гасли одна за другой. Предутренний ветерок прошелестел в листьях дуба.
- Ху-ху! – крикнула сова и тяжело полетела в своё одинокое дупло.
Солнце ещё не взошло, но уже позолотило верхушку дуба.
Глаза слипались. Хотелось спать ...


Глава 32. Когда все проснулись...


Вовсю светило солнце.
Вода сверкала.
Трава зеленела.
Рыба ныряла и плавала.
Стрекозы гонялись друг за другом.
Пахло ромашкой, липой и кувшинками.
Слева была река, справа лес, а вверху – небо.
На поляне, под сенью могучего дуба, спали люди...
Спал, улыбаясь в усы, Маслёнкин-старший. Спал, сурово насупившись, Маслёнкин младший. Спал в обнимку с Сержантом браконьер Бубукин. Спала Морошка в заботливых объятиях мамы. Спал дед Прохор. Спала тётя Паша. Спал пионер Грелкин. Спал весь третий отряд. Даже велосипед спал, посвистывая нипелем.
Такую вот картину застал Морошкин папа, вернувшийся из командировки и никого не заставший дома, начальник пионерского лагеря, не обнаруживший утром третьего отряда, и директор комбината, упавший ночью с дивана и отправившийся в лагерь пешком. Все ои были с озабоченными лицами. И как только они увидели это спящее царство, так все облегчённо вздохнули.
Затарахтел мотор, и на поляну выехал жёлто-синий мотоцикл с коляской, а на мотоцикле – два молодых милиционера.
- Куда это мы попали? – сказал один.
- Тут, наверное, кино снимается, - сказал другой. – Видишь, как красиво? Давай посмотрим!
Небоякин услышал тарахтенье мотора, встал и поднял руки.
Гавкнул Сержант.
- Хорошая собака, - сказал милиционер. – Нам бы такую.
- Поймали? – сказала Морошка спросонья.
- А как же! Басом сказал пионер Грелкин.
Тётя Паша спросонья хотела дать ему подзатыльник, но угодила в фотографа.
Тот открыл глаза, увидел Небоякина с поднятыми руками, бидон с закрытой крышкой и сказал:
- Всё ясно!
Начальник пионерского лагеря закричал весело и оглушительно:
- Подъём!
Третий отряд вскочил и побежал на речку купаться.
Милиционеры захлопали в ладоши.
Небоякин подумал и опустил руки.
- Ищете кого-нибудь? – спросил он безразлично, делая вид, что делает зарядку.
Милиционеры развели руками:
- Проявитель разыскиваем. В городе нет – решили поискать в сельской местности
- В самую точку угодили, - сказал Небоякин. – У нас как раз его целый бидон. Заберёте?
- Заберём! – обрадовались милиционеры.
Бубукин проснулся, услышал «заберём!» и решил, что это его сейчас будут забирать. Слёзы навернулись на глазах Бубукина.
- А я как раз хотел начать новую жизнь!
- Начнёшь, никуда не денешься, - сказал ему дед Прохор, а Сержант слизнул слезу.
- Как хорошо всё кончилось! – сказал директор комбината капроновой игрушки. – Теперь спокойно можно работать!
- Подождите! – сказала Морошка. – А кто виноват, что всё хорошо кончилось? Вы знаете?
- Не знаю, - смутился директор. – А кто виноват?
- Нет, я неправильно сказала! – рассмеялась Морошка. – Кто помог поймать Гидрохинона, вы знаете?
- Я думал, они, - директор обвёл рукой вокруг.
- Кабан, крот и выхухоль!
- Кто?
- Это так, - подтвердил фотограф Маслёнкин. – Кабан, крот и выхухоль. И ваша святая обязанность включить в ассортимент изготовляемых игрушек кабана, крота и выхухоля... или выхухля?
- Торжественно вам обещаю! – директор прижал руку к груди. – Если худсовет утвердит.
- Так что? – сказали милиционеры. – Уже конец?
- Минуточку! – засуетился фотограф. – Надо сделать на память снимочек.
Так они и сфотографировались над Пронькой, на поляне, в тени огромного дуба – милиционеры с мотоциклом, тётя Паша с велосипедом, Морошка с мамой и папой, дед Прохор с ружьём, пионер Грелкин с пионером Маслёнкиным, Небоякин с пилой, Бубукин с Сержантом, начальник лагеря с третьим отрядом, директор комбината с железным бидоном и счастливой улыбкой на устах...


Глава 33. Куда течёт Пронька?


Вовсю светило солнце.
Вода сверкала.
Трава зеленела.
Рыба ныряла и плавала.
Стрекозы гонялись друг за другом.
Пахло ромашкой, липой и кувшинками.
Слева была река, справа лес, а вверху – небо.
И было хорошо, и не хотелось расставаться ...
Но расставаться надо было, и тогда Морошка прочитала всем на прощанье своё самое любимое стихотворение:

Куда течёт Пронька,
Никто не знает.
Куда течёшь, Пронька?
Не отвечает...
Я пущу кораблик бумажный –
Плыви потихоньку!
Вернёшься – расскажешь,
Куда течёт Пронька.

И все задумались о том, куда течёт Пронька, и все услышали рокот морского прибоя, и все увидели большие белые корабли – и в этом не было ничего удивительного, потому что даже самый великий на земле океан всегда начинается с маленьких речек, таких, как тихая светлая Пронька.