«Куда течет Пронька» повесть-сказка (1980г.)

Глава 1. Пронька.


Как вы думаете: Пронька - красивое имя? Смешное, вы говорите? А что в нём смешного? Очень красивое имя Пронька. Не верите? А вы нашу Проньку видели? Ну вот, не видели, а говорите…
Течёт среди зелёных холмов, мимо берёзовых рощ и сосновых лесов речка. Тихо шелестит по песку, струится в камышах, кружит на поворотах. Остановится, спохватится - и давай скакать по камушкам. Наверное, торопится куда-то…
Наклонятся к воде белые стволы берёз - и посветлеет вдруг речка. Синее небо глянет на неё сверху и становится голубою речная волна. Поднимется солнышко над лесом - и засверкают струи, будто тысячи серебряных рыбок играют. Ночью жёлтая луна над речкой взойдёт - и в речке словно золотая волшебная рыба заплещется.
А настоящей рыбы в этой речке не сосчитать!
У самой поверхности носятся шустрые уклейки.
Среди зарослей кувшинок разгуливают в полосатых тельняшках окуни-хулиганы и мелюзгу гоняют.
У коряг и камней, обросших тиною, притаились в засаде зубастые щуки.
На быстринах снуют красавцы-голавли.
В камышах пасутся стада осторожных краснопёрок.
А в глубине копаются в иле лещи, тяжёлые, как медные сковороды…
Синие стрекозы качаются над речкой на тонких камышинках, чёрные стрижи на лету касаются зеркальной глади, коричневые от солнца деревенские мальчишки и девчонки купаются в речке, а потом лежат на мягкой траве и мечтают. По вечерам рыжие косули выходят на берег и пьют чистую, прозрачную и вкусную воду.
Вот какая она - речка Пронька! Все её любят - и птицы, и звери, и рыбы, и люди.
А вот почему её Пронькой назвали, никто и не знает…
Старый дуб, которому пятьсот лет и который всё это время простоял, склонившись над рекой, мог бы многое рассказать о Проньке, но никому ничего не рассказывает. Молодым зелёным дубком влюбился он в Проньку, и вот уже пятьсот лет не может отвести от неё глаз. Местные жители так его и называют: Пронькин дуб.
Красивое имя - Пронька!
Пронька! - слышите, как журчит среди камней вода…
Пронька! - слышите, как плеснулась рыбина на утренней заре…
Пронька! - слышите, как булькает невидимый в траве родничок…
Пронька! - слышите, как ударили по воде крупные капли июльского дождя…
Чудесная речка Пронька, что там и говорить!
Вот только узнать бы, куда она течёт?

Куда течёт Пронька,
Никто не знает.
Куда течёшь, Пронька?
Не отвечает…

Я пущу кораблик бумажный -
Плыви потихоньку!
Вернёшься - расскажешь,
Куда течёт Пронька!

Вы знаете, кто эти стихи сочинил?
Их Морошка сочинила.
Вы не знаете, кто такая Морошка?
А мы думали её все знают…
Придётся ещё одну главу писать - про Морошку.


Глава 2. Морошка.


Как вы думаете: Морошка красивое имя? Смешное? А что в нём смешного? Очень красивое имя - Морошка.
Когда в семье лесничего Егорова родилась девочка, родители ещё не знали, что это будет за человек, и назвали её просто Ирой.
Девочка подросла, научилась говорить и стала задавать вопросы.
Почему трава зелёная?
Зачем холодно бывает?
Почему муравьи печку не топят?
Зачем корове рога, если она не бодается?
Если крапива кусается, то почему она не лает?
Кто говорит солнышку, что ему спать пора?
И так с утра до вечера.
Папа на вопросы отвечал-отвечал, а потом велел у мамы спрашивать. Мама тоже сначала отвечала, а потом сказала:
- Совсем ты мне голову заморочила! Морока ты моя!
Девочка было заплакала, но тут дедушка Прохор её успокоил:
- Не морока она ещё, а так - морошка.
Посмотрел на неё пристально, прищурился и радостно повторил:
- Морошка! Вылитая Морошка!
Дедушке можно верить. Он лесник, каждую травку в лесу знает, каждую ягодку.
Не все, наверное, слышали, что растёт на лесных болотах удивительная ягода - морошка. Стебелёк короткий, а ягода крупная, с надутыми щёчками, похожа на малину или ежевику. Только малина красная, ежевика синяя, а морошка - оранжевая. Весёлая ягодка, радостная!
Кудрявые волосы у Иры были рыжие-рыжие, веснушек на щеках видимо-невидимо. Действительно, на морошку похожа…
С тех пор в доме лесничего только и слышно было: Морошка да Морошка!
Дом стоял на лесной опушке. Лохматые ёлки росли прямо на огороде. На грядках цвела картошка. Жёлтые огуречные граммофончики гудели, как настоящие граммофоны, потому что в каждом цветке жужжала пчела, собирающая мёд. Крыльцо дома выходило на поляну, заросшую цветами и травами, над которыми порхали стрекозы и бабочки, а вечером толклись комары. Скакали лягушки в траве, ползали по стебелькам муравьи, взлетали кузнечики, медленно гуляли большие жуки.
Одним словом, друзей у Морошки хватало.
А внизу за поляной сверкала на солнце Пронька.


Глава 3. И ещё Маруська.


Чуть не забыли про Маруську рассказать.
А Маруська жила вместе с ними в одном доме. Это была белая коза. Козу купили для Морошки. Во-первых, чтобы молоко пила: козье молоко детям полезно. А во-вторых, козу купили, чтобы с Морошкой ничего не случилось.
Морошка была очень смелая и не боялась ходить в лес. Но она была ещё очень маленькая, и родители боялись, как бы с ней ничего не случилось. Вот и велели Морошке за козой Маруськой смотреть.
Маруська пасётся на полянке, а Морошка за неё смотрит. И Маруська возле дома, и Морошка возле дома. И родителям спокойно, и дедушке Прохору.
Мама в совхозе, в парниках огурцы выращивает, папа в лесопитомнике ёлочки сажает, дедушка Прохор лес обходит, а Морошка сидит на крылечке, пасет козу Маруську и сочиняет стихи.

Пасу Маруську на лугу,
От злого волка стерегу.
Не ходи, Маруська, в лес -
Волк тебя в овраге съест.

Сочиняет стихи и читает их Маруське.
А Маруська щиплет траву, головой кивает, а сама думает: "Ну и ну! Ну и стихи! Я и то лучше сочиняю!"
И сочиняет про себя, но Морошке не читает.

Это что ещё за волк?
Мы посмотрим, кто кого!

Считается, что домашние животные умнее диких, потому что дома живут и у людей многому учатся.
Не знаем, кто как, а Морошка считала, что всё наоборот: дикие животные умнее домашних, потому что своим умом живут, а домашние привыкли жить на всем готовеньком, и без человеческой помощи ни на что не способны.
И козу Маруську она считала глуповатой. Пасти её приходится, а то уйдёт коза в лес и заблудится.
Но сама Маруська считала себя очень даже умной, гораздо умнее Морошки. Поэтому всё время молчала и не подавала виду.
Ну вот, мы обо всех рассказали, кто жил в доме лесника на берегу Проньки, и главу поспешим поскорее закончить, потому что уже в следующей главе наступит одно прекрасное утро, в которое и начнутся удивительные приключения.


Глава 4. Заяц с фотоаппаратом.


Из-за леса выкатилось солнышко. Покачалось на верхушках елей, огляделось и поползло вверх. Сверху мир как на ладони. Главное - забраться повыше, а оттуда уже в каждую щель можно заглянуть.
Вот солнышко и спешило, пока не было туч, побыстрее устроиться на небе, на самом удобном месте.
Из посёлка Окуньки выкатилась тётя Паша на велосипеде. Она везла почту в дом лесника Егорова. Тётя Паша вертела педали и ворчала:
- Не спится ему. Встаёт ни свет ни заря - и я за ним как угорелая…
Тётя Паша ворчала на солнце.
Велосипед катился по мягкой дороге, не поднимая пыли.
Воздух был мягкий, как воздушный шарик.
Дорога шла вдоль реки. Река уже проснулась. Рыба заканчивала свой завтрак. Оживали прибрежные камыши. Утки пролетали над водой, стремительно работая крыльями.
К дому лесника вела узкая тропинка. На перекрёстке сидела лягушка.
- Кыш! - сказала тётя Паша.
- Квак! - сказала лягушка и прыгнула в траву.
Тётя Паша покатила по тропинке.
- Ишь, перерыл! - ворчала она, трясясь в седле. - Перерыл - не проехать, не пройти!
Она сердилась на крота. Маленькие шахты по всей тропинке были делом его рук.
Велосипед проскакал по тропинке и выехал на поляну. Тётя Паша лихо затормозила у самого крыльца и соскочила с велосипеда.
На крыльце сидел дед Прохор, сиял, как медный самовар, и пил чай из электрического самовара.
- Доброе утро, Прохор Михалыч,- приветливо сказала тётя Паша. - Получайте почту!
- Чайку не хотите? - спросил лесник, спускаясь с крыльца.
- На работе не пью, - вздохнула тётя Паша. - Получите "Юный натуралист", это, наверное, вашей внучке, а вам - газета "Лесная промышленность".
Дед Прохор взял почту, смутился и сказал:
- Это мне - "Юный натуралист", а Морошке - "Лесная промышленность".
- Зачем маленькой девочке такая серьёзная газета: - удивилась тётя Паша.
- Сам не знаю, - пожал плечами дед Прохор. - Упросила меня выписать, говорит, ей надо.
- Может, там кроссворды бывают? - предположила тётя Паша. - Или макулатуру решила собирать.
Они попрощались за руку, дед Прохор подтолкнул велосипед для разгону, и тётя Паша покатилась работать дальше.
Дедушке не терпелось посмотреть свежий журнал, и он уселся прямо на ступеньку.
На крыльце засвистел самовар.
- Тише! - сказал дедушка, - Морошку разбудишь.
А Морошка как раз досматривала седьмой сон.
Ей снилось, что по лесу бегает заяц с фотоаппаратом. Щёлк! - и лежит на земле фотография муравейника, а сам муравейник исчез. Щёлк! - и вместо белых грибов - чёрно-белая фотография. Вот уже весь лес сфотографирован, и заяц собирает фотографии в чёрный пакет, и вот осталось одно пустое место…
Морошка испугалась смотреть сон дальше и проснулась. И сразу же посмотрела в окно.
Лес был на месте. Небо было на месте. Солнце было на месте!
Морошка соскочила с кровати и выбежала на крыльцо на цыпочках, чтобы не разбудить дедушку.
- Ты куда, Морошка? - шёпотом спросил дедушка.
- Пойду на речку умываться, - шёпотом ответила Морошка.
- Тебе газета пришла.
- Я её с собой возьму.
- А почему ты говоришь шёпотом? - шёпотом спросил дедушка.
- А ты почему?
Дедушка думал, что Морошка ещё спит, а Морошка думала, что дедушка ещё спит, поэтому они и разговаривали шёпотом.
И они засмеялись, уже вслух. Дедушка и внучка рано вставали, поэтому были весёлыми и добрыми людьми.


Глава 5. " Лесна - шебо"…


Вдоль по речке дел ветерок. Он то затихал, то налетал порывами - словно играл с речкой. Речка морщилась, когда он налетал, потом успокаивалась, потом опять хмурилась и даже всплёскивала небольшими волнами, когда баловник-ветер её особенно донимал.
Морошка смотрела, как ветерок играл с речкой.
Вдруг зашумели, затрещали кусты, и к реке вышел огромный кабан. Он щурил маленькие глазки и вертел хвостиком. Загнутые вверх клыки торчали, как усы у бравого солдата.
- Фу, напугал, - сказала Морошка. - А я тебе газету принесла.
- Ну-ка, ну-ка, - ответил кабан скрипучим голосом. - Посмотрим, о чём пишут газеты.
И голосом, и внешностью он напоминал большой заржавленный сундук, который стоял у деда Прохора в чулане.
Морошка развернула на траве газету, и кабан стал читать по складам:
- Лесна-шебо-гатство.
- Лес - наше богатство, - поправила его Морошка.
- Плохо вижу, - объяснил кабан. - Ты бы принесла мне, Морошка, очки.
- У меня только тёмные есть.
- А ты у дедушки возьми.
- У дедушки нельзя. Лучше я тебе тёмные принесу, - решила Морошка.
Кабан долго разбирал по складам первую страницу и вдруг возмущённо захрюкал:
- Ты смотри, что делают! Что хотят, то и пишут!
- А что такое? - Морошка склонилась над газетой. - Где?
- Наре - кекапроньке - вступа - етвстрой - хими, - забубнил кабан.
- Дай я сама прочитаю, попросила Морошка и прочитала:
- На реке Капроньке вступает в строй химический комбинат по производству капроновых игрушек.
Морошка удивлённо посмотрела на кабана.
- И что же тебе здесь не понравилось: на какой-то Капроньке построили комбинат игрушек - это же хорошо.
- Не на какой-то, а на нашей, - сердито сказал кабан.
- В газете же написано - Капронька?
- Опечатка, - упрямо сказал кабан. - Теперь все так и будут нашу Проньку называть. Вот увидишь. А комбинат на том берегу давно строили. Ты ещё не родилась, а там уже землю рыли, деревья валили. Лучше бы картошку сажали, а то понастроили комбинатов…
Кабан был ворчун и на всё новое смотрел мрачно. Морошка, наоборот, считала, что новое - это самое лучшее. Поэтому она возмутилась.
- Ну что ты за человек! По-твоему, вообще ничего не надо строить? Пусть все живут как в дремучем лесу, да?
- Я не человек, - угрюмо сказал кабан, - я дикое животное, и от ваших комбинатов мне никакой радости. А в дремучем лесу, между прочим, не так уж и плохо.
И он пошёл своей тяжёлой походкой в сторону леса.
- Ты что, обиделся? - крикнула вслед Морошка.
- Нет, - ответил из кустов кабан, - просто я расстроился. Пойду поем чего-нибудь.


Глава 6. Маслёнкины: младший и старший.


А в это время в большом городе, в ста километрах от посёлка Окуньки, пришёл к себе домой высокий усатый мужчина и с порога крикнул:
- Ну, Михаил, с тобой всё ясно!
Это был отец Мишки Маслёнкина.
Сам Мишка только перешёл в пятый класс, многого в жизни ещё не понимал, и по этой причине любил во всё вникать. А отец его был человек взрослый, и ему уже всё было понятно:
- дождь идёт, потому что по телевизору обещали;
- воды в кране нет, потому что в газете предупреждали;
- сегодня выходной, потому что в календаре написано "воскресенье".
Маслёнкину-старшему всё было ясно.
Вот и сегодня он вернулся из редакции и с порога громко крикнул:
- Ну, Михаил, с тобой всё ясно!
- Что ясно? - встрепенулся Маслёнкин-младший.
- Поедешь в пионерский лагерь, - отец скинул туфли и стал искать тапочки, не переставая говорить. - Я еду на комбинат капроновой игрушки. Газета заказали мне фоторепортаж. Матери за тобой смотреть некогда - у неё работа. А на берегу Капроньки есть пионерский лагерь. Ясно? Я буду там неподалёку работать, а ты от меня поблизости отдыхать. Вопросы есть?
- Есть, - конечно же, ответил Маслёнкин-младший.- Что это за Капронька?
- Это речка такая. Ты в ней будешь купаться и ловить рыбу.
- А почему она так странно называется - Капронька?
- Её так назвали в честь комбината капроновой игрушки. Ясно?
- Ясно, - неуверенно ответил Мишка.
- А раз ясно - собирайся! Завтра утром поедешь на автобусе в пионерский лагерь. Там, говорят, отличные места: леса, холмы, овраги. Наконец-то я поохочусь!
Маслёнкин-старший работал в газете фотокорреспондентом, и был заядлым охотником, но, по правде сказать, за всё жизнь подстрелил только одного зайца. Заяц был жестяной, держал в руках жестяную морковку, и когда раздался меткий выстрел Маслёнкина-старшего, заяц вместе с морковкой завертелся, как пропеллер. А настоящего охотничьего ружья Маслёнкин никогда в руках не держал и пороху не нюхал. Его страстью была фотоохота.
Вся квартира Маслёнкиных была увешана охотничьими трофеями: фотографиями воробьёв, галок, собак и кошек.
Особую гордость вызывала у Маслёнкина-страршего фотография льва. Он сделал её во время циркового представления.
- Охота в цирке - это нечестно, - сказал Мишка.
- Фотоохота - это искусство! - возразил отец. - Я увековечил этого льва. На охоте убивают, а на фотоохоте увековечивают. Этот лев теперь бессмертный!
Вот такой был Маслёнкин-старший.
- Нет, - утвердительно повторял он, расхаживая по комнате, - пионерский лагерь - это замечательно! Ты посмотри, какая стоит жара, а ты сидишь дома. Время идёт, каникулы скоро кончатся, а ты ни разу не ступил босой ногой на зелёную траву.
- А почему жара стоит? - подал голос Мишка.
- Как это почему? Прогноз был.
- Почему жара стоит, а не сидит? Почему время идёт, а жара стоит?
Вот такой был Маслёнкин-младший.


Глава 7. Загадочный бидон.


Студенты-практиканты Иваникин и Петрикин осторожно спускались к реке, держа в руках большой тяжёлый бидон. На носу у Петрикина сидел комар, но Петрикин не мог его согнать, потому что руки у него были заняты бидоном. Иваникин видел, что на носу у Петрикина сидел комар, но ничем не мог помочь товарищу, потому что у него руки тоже были заняты бидоном.
Бидон был страшно тяжёлый, берег крутой, и они боялись свалиться вместе с бидоном.
- Ты чихни, - советовал Иваникин.
- Не могу, - стонал Петрикин.
- Тогда головой тряхни!
- Упаду…
- А ты под ноги смотри.
- Не могу! У меня на носу комар сидит, видимость заслоняет.
А дело было так.
На комбинат привезли молоко в цистерне. Надо было налить его в бидон и отнести в столовую. Обычно поварихи делали это сами, а тут, когда на комбинате появились студенты- практиканты, решили это им поручить.
- Возьмите бидон, - сказала повариха, - ополосните его и налейте туда молока.
Студенты взяли бидон, стоявший во дворе, и потащили его к речке ополаскивать.
Бидон был полон, в нём плескалась какая-то вода, но студенты побоялись выливать её прямо во дворе комбината и решили вылить в реку.
Они спустились к самой воде, поставили бидон, и Петрикин с наслаждением треснул себя по носу, хотя комар уже улетел.
- Ха-ха-ха, - рассмеялся Иваникин.
- Хи-хи-хи, - раздалось в бидоне.
- Резонанс, - по-научному объяснил Петрикин.
- Эй! - закричал сверху шофёр молоковоза. - Шевелитесь! Мне ещё в пионерский лагерь надо!
Студенты открыли крышку, вылили из бидона воду, ополоснули его и понесли наверх.
Не успели они подняться, как наверху появился человек, который бежал им навстречу.
- Смотри, человек бежит, - сказал Иваникин.
- Это директор, - сказал Петрикин. - Ругаться будет.
Директор подбежал, заглянул в бидон и схватился одной рукой за голову, а другой за сердце.
- Вредители! Что вы наделали! Вы знаете, что было в этом бидоне?
- Вода, - сказал Иваникин.
- Аш два о, - по-научному объяснил Петрикин
- Если бы! Мне только что позвонили с фабрики фототоваров. Оказывается, на железнодорожной станции наш комбинат спутали с их фабрикой и привезли нам их бидон.
- А что было в бидоне? - спросили напуганные студенты.
- Гидрохинон!
- Гидрохинон? - переспросил Иваникин. - А с виду - как вода.
- То-то он мне таким тяжёлым показался, - добавил Петрикин.
- Неизвестно, что теперь будет, - сокрушённо сказал директор.
- С кем? С гидрохиноном? - не понял Иваникин.
- Со мной! - и директор тяжело вздохнул.
- А с нами что будет? - испугался Иваникин. - Мы же реку отравили.
- А давай молоко в реку выльем, - предложил Петрикин. - Оно против отравления помогает.
- Эх, вы, студенты! - вздохнул директор и махнул на них рукой.


Глава 8. Слева и справа.


По шоссе мчался автобус. Он вёз детей в пионерский лагерь, расположенный на берегу Проньки.
- Дети, посмотрите на право! - воскликнула строгая женщина без очков, сопровождавшая пионеров. - Перед вами представительница животного мира, домашнее животное лошадь!
Все повернули головы на право и увидели белую лошадь, спокойно жующую траву.
- Кто ответит, зачем человеку нужны лошади? - спросила женщина.
Все задумались, а Мишка Маслёнкин недовольно поморщился: ну вот, как в школе - вопросы, ответы, чего доброго отметки будут ставить - тоже мне, отдых!
- Они в спортивных соревнованиях участвуют и в Олимпийских играх, - пропищала толстая девочка в панаме. - Я по телевизору видела, как они прыгают через препятствия.
- Они в цирке выступают, они умные, - добавил кто-то с заднего сиденья.
- Они в кино снимаются. Кавалерию играют, -пробасил здоровый старшеклассник.
« Небось на пенсию пора, а он в пионерский лагерь едет»,- осторожно подумал Мишка Маслёнкин.
Толстая девочка тараторила не умолкая:
- Ага, в кино! Про неуловимых мстителей. Мы с классом ходили. Там все на лошадях и с саблями. Вот поскакать бы!
Мишка представил толстую девочку в панамке верхом на лошади и с саблей в руке и фыркнул.
- Что ты сказал, мальчик? - обратилась к нему женщина.
- Я говорю, на лошадях ещё пашут, - быстро нашёлся Мишка.
- Теперь пашут на тракторах! - дружно возразили ему.
- Ну и что? у трактора мотор может заглохнуть, а у лошади нет! - это Мишкин сосед пришёл на помощь.
Мишка с благодарностью протянул руку:
- Маслёнкин Михаил!
Тот с достоинством пожал её:
- Колобов Владимир!
- А меня зовут Вета! - девчонка в панаме протянула мальчику руку.
- Дети, посмотрите направо! - торжественно провозгласила сопровождающая женщина. - Перед вами комбинат капроновой игрушки, который на днях вступил в строй.
« Как это он вступил в строй? - задумался Мишка. - Сделал шаг вперёд, что ли… А где тот строй, в который он вступил?»
Пейзаж вокруг комбината напоминал лунный ландшафт: пыльные моря и песчаные кратеры.
Но автобус свернул с шоссе на просёлочную дорогу, нырнул в тень загорелых сосен, и мягко шурша шинами, покатил через прохладный лес, забрызганный горячими пятнами июльского солнца.

Глава 9. Дальний родственник слона.


Многие думают, что кроты просто так землю роют - от нечего делать. Ничего подобного!
Если бы кротам было нечего делать, то - будьте уверены!- они лежали бы на солнышке и нюхали бы цветочки. С чего бы им, спрашивается, под землю лезть, если на верху так здорово?
Крот в земле червей ищет. Крот ими питается. Крот вечно голоден, и роет землю, не жалея сил и времени, чтобы прокормиться.
А черви тоже не дураки. Они зарываются поглубже, прячутся под камнями, брёвнами и всячески изворачиваются. Конечно, можно было бы кроту и чем-нибудь другим питаться, на червях свет клином не сошёлся. Но таких кротов, которые бы сухие листья ели, учёные ещё не вывели. А самим кротам это, видимо, и не нужно.
Так и живут: червяк в землю - и крот за ним.
Крот с утра ничего не ел, и бурил землю с необычайной скоростью. Большая поляна была перекопана вдоль и поперёк, и всё без толку. Ни одного червяка не попалось кроту. Такого ещё не бывало. Крот встревожился. Помирать с голоду не хотелось.
Что обычно делают в таких случаях? Обращаются за помощью к родственникам!
У крота был один очень влиятельный родственник, которого все в лесу знали и боялись. Это был выхухоль. К нему и отправился крот.
А выхухоль тем временем сидел на берегу Проньки и листал Красную Книгу… Читать он не умел. В округе никто не умел читать, кроме кабана. Но у кабана не было Красной Книги, а у выхухоля она была.
О, это была удивительная книга! В неё учёные записывали тех зверей и птиц, на которых запрещалось охотиться. Их нужно было охранять и беречь.
Все звери страшно завидовали выхухолю и не понимали, за какие заслуги записали его учёные в охранную Красную Книгу. Подумаешь, выхухоль… Величиной с мышку, такой же серенький, только живёт у воды - ныряет, плавает под водой, ковыряется в иле. Лапы с перепонками. А нос вытянутый на хобот похож…
Едва занесли выхухоля в Красную Книгу, сладу с ним не стало. Бывало, весь день прячется в норе, ночью поохотится за пиявками в тихой заводи, а с рассветом снова в нору забирается. Боится всех, от страха дрожит.
А тут усядется с утра под кустом с Красной Книгой, соберёт вокруг себя зверей и давай хвастаться!
- Мы - животное редкое. Нас беречь надо. У нас мех, знаете какой ценный! Мы - древнейший род на земле. У нас дальние родственники - знаете, кто! Слоны, вот кто! Видите, какой у меня хобот!
Звери рты от удивления открывают. Подумать только, выхухоль - родственник слона!
А выхухоль врёт всё. Он родственник только кроту. Об этом и в Красной Книге написано. Его учёные так и зовут: выхухоль или водяной крот… А кто об этом узнает, если никто читать не умеет?
Кабан мог бы прочитать, да выхухоль не даёт ему Красную Книгу. «Ты, - говорит - свинья, у тебя лапы грязные, ты мне всю книгу запачкаешь!»
Никому не даёт книгу. Такой скромный, пугливый зверёк был, а теперь ходит по берегу реки гоголем, никому проходу не даёт - всем в морду своей книгой тычет. Сам - от горшка два вершка, а недавно остановил выдру и давай её срамить:
« Ты, - говорит, - выдра, как стоишь передо мной? Ты знаешь, что у меня Красная книга есть? Ты знаешь, что я могу с тобой сделать? А ну, сейчас же извинись передо мной!»
Выдра сперепугу извинилась да ещё огромную рыбину выхухолью принесла.
Выхухоль уже и забыл, как он без Красной Книги жил…
Утром, чуть свет, вылезает из норки, книгу на траву положит и листает её. Вместо зарядки.
Так было и в это утро: выхухоль сидел на берегу Проньки и листал Красную книгу.
- Здорово, родственник, - услышал он слабый голос крота. - Помоги, если можешь, распорядись насчёт червячка, а т с голоду помираю.
- Вы меня с кем-то путаете, - высокомерно сказал выхухоль и посмотрел на крота сверху вниз. - Мы слоны…
И вдруг из зарослей камыша выползла какая-то противная мутная клякса. Она всё время меняла форму, дрожала, расплывалась, булькала и хихикала. Вот она вздрогнула, замерла, потом фыркнула и плеснула водой на Красную Книгу.
- Эй, ты, уродина! - закричал возмущённый выхухоль. - Ты как стоишь передо мной! Ты знаешь, что моё имя записано в этой Красной Книге? Ты знаешь Кто мой родственник?
- Чихать мне на твоих родственников! - сказала клякса, раздулась как воздушный шар, и чихнула.
Грязные пятна покрыли страницы Красной Книги.
- Что ты делаешь? испуганно запищал водяной крот. - Я выхухоль! Я охраняюсь законом!
- Ты выхухоль, - захихикала клякса, - а я Гидрохинон. Я из бидона убежал.
И он чихнул так, что и выхухоль , и его Красная Книга и крот, не успевший зарыться в землю, стали мокрыми и грязными. Довольный Гидрохинон шлёпнулся в воду и исчез.
- Помогите! Караул! Чихают! - завопил выхухоль, когда к нему вернулся дар речи.
Но никого не было вокруг. Все звери разбежались, испугавшись гадкой кляксы. Один крот стоял рядом и горестно качал головой. Выхухоль заплакал от жалости к самому себе.
- Ничего, - сказал крот, - обсохнем. Надо думать, как дальше жить.
- Книгу мою испортил, - всхлипнул выхухоль. - Теперь меня уважать не будут.
- А всё потому, - сказал крот, что ты родственников забыл. Где твои слоны? Много они тебе помогли? То-то! А мы, кроты, всегда рядом. Наша сила - в единстве. Один в поле не воин. Семеро одного не боятся. Сообща надо жить: легче будет прокормиться.
- Нет, - сказал выхухоль, и шерсть его встала дыбом, - я буду мстить. И пока не отомщу, не буду ни есть, ни пить!
- Один будешь? - спросил крот.
- Один! - отрезал выхухоль.
- Так-так, - сказал крот и стал зарываться в землю. - Эх ты, дальний родственник!


Глава 10. Чай с укропом.


У земляники не только ягоды вкусны и полезны, но и листики. Но их, конечно, не едят, а заваривают чай.
Морошка знала в лесу одну земляничную поляну и пошла нарвать листиков к чаю. К тому же, надо было занести своему другу кабану тёмные очки.
Морошка прошла через орешник, обогнула заросли малины и вдруг увидела среди молодых берёзок незнакомого человека.
Он был одет по-городскому, усатый, и держал в руках фотоаппарат с длинным объективом!
Морошка сразу вспомнила свой недавний страшный сон и обмерла от ужаса. А человек щёлкал фотоаппаратом и приговаривал:
- Всё течёт, всё изменяется, а фотографии остаются.
Вот птица сидит на ветке. Мы её щёлк! Где птица? Нету. А фотография осталась. И с этой белочкой тоже всё ясно. Вот мы её - щёлк!
Морошка представила, как вместо весёлого леса остаются одни фотографии, и чуть не заплакала.
Она пригнулась, на четвереньках перебралась через открытое место и бросилась со всех ног в кабаньи заросли.
Кабан сидел на поваленном дереве, покачивал головой и пел старинную кабанью песню:

Кабы мы, кабы мы,
кабанихи, кабаны,
кабы жили не под пнями,
а в избушках с петухами,
кабы ели не коренья,
а конфеты и варенье,
кабы слушались людей,
покупали лошадей,
кабы прадедов стеснялись
и волков в лесу боялись,
то тогда бы были мы
свиньи, а не кабаны!
А пока мы кабаны,
нам избушки не нужны.

Тут кабан увидел Морошку, смутился, спрыгнул с дерева и сделал вид, что смотрит в небо.
- Интересно, будет дождь или нет? Комары, вроде, высоко летают,
Морошка отдышалась и сказала:
- Коба, мне нужна твоя помощь!
- Ну вот, - заворчал кабан, - если мне что-нибудь нужно, то недопросишься…
- Ой, - вспомнила Морошка. - Я же тебе очки принесла! Чуть не забыла.
И она протянула кабану очки в металлической оправе. Кабан засопел и даже, казалось, покраснел от удовольствия.
Морошка помогла ему надеть очки, и кабан сразу стал похож на какую-то знаменитость с обложки журнала.
- Ну вот, - довольно сказал кабан, - сразу стал лучше видеть. Это ты, Морошка? Если тебе чего надо, говори. Может, помощь моя требуется?
- Требуется, - сказала Морошка. - Только пойдём быстрее, я по дороге расскажу.
И она всё рассказала кабану.
- Это дело серьёзное! - заволновался кабан. - Эдак он нас всех сфотографирует. Надо действовать!
- Давай что-нибудь придумаем, - предложила Морошка. Но кабан возразил, что пока они будут думать, неизвестный может такого натворить…
- Надо его задержать! - решил кабан.
Они неслышно подкрались к березняку. Незнакомец стоял к ним спиной и перематывал плёнку.
Пока Морошка раздумывала, как к нему обратиться, кабан залёг в траву и сурово сказал:
- Руки вверх!
Незнакомец обернулся и поднял руки с фотоаппаратом. На его усатом лице не было никакого испуга, только любопытство.
- Не оглядывайтесь, - проскрипел кабан.
Незнакомец увидел модные очки, блеснувшие в высокой траве, и весело спросил:
- Простите, а вы здесь работаете?
- Учусь, - мрачно пошутил кабан. А что это вы здесь расфотографировались?
- Птичек снимаю, а также пейзажи, - доброжелательно объяснил фотограф.
- Не положено, - сказал кабан скучным голосом. - Придётся плёночку засветить.
- Да вы что! - испугался фотограф. У меня плёнка, знаете, какая? Цветная! Её нельзя засвечивать. И вообще, я фотограф, я здесь на работе, точнее в командировке!
- Зачем же вы в лес пошли?
- Для отдыха. Вернее, у меня тут сын отдыхает в пионерском лагере. А я иду его навестить.
- Всё ясно, - сказал кабан. - Заврались.
- Ну, Коба, это ты уж слишком, - возмутилась Морошка.
Ей стало неловко перед незнакомым человеком за грубость кабана, и она вышла из засады.
- Здравствуйте, - сказала Морошка.
- Здравствуйте, - улыбнулся фотограф. - Позвольте, я вас сниму.
И щёлкнул фотоаппаратом.
Кабан в кустах тихо охнул. Но ничего страшного не случилось.
- Вы не сердитесь? - спросила Морошка.
- Кажется, нет, - честно сказал фотограф. - Но где же этот строгий товарищ? Он, должно быть, подшутил надо мной?
- Он подшутил, - сказала Морошка, - и теперь ему стыдно. Пойдёмте к нам чай пить. С земляничным листом. Знаете, как вкусно?

* * *

После третьей чашки фотограф сказал:
- Никогда раньше не пробовал заваривать чай листьями земляники. Оказывается вкусно.
- А хотите попробовать со смородиновым листом? - спросила Морошка.
- Конечно, хочу!
Когда выпили по две чашки чая со смородиновым листом, Морошка вспомнила, что у них есть липовый цвет.
Потом выпили чаю с брусникой.
Потом по две чашки с мёдом.
Потом решили выпить чайку с шиповником.
Потом с сушеной малиной.
Потом с вишней.
- Можно и со зверобойчиком, - предложил дедушка Прохор.
Выпили со зверобоем, потом с корешками цикория…
Морошка только успевала самовар ставить.
Потом дедушка со счёта сбились и не могли вспомнить, с чем уже чай пили, а с чем ещё не пили.
- С укропом не пили, - утверждал фотограф, - точно помню.
- С укропом не пьют, - возражал дедушка.
- Почему не пьют, - не соглашался фотограф. А вы пробовали?
- Была - не была! - сдался лесник. - Пошли в огород!
Морошка побежала вперёд нарвать с грядки укропа, а чаёвники остановились на крылечке поговорить.
- Не понимаю, - удивлялся фотограф. - Дома пью цейлонский, но больше двух чашек не могу выпить, а здесь уже, наверное, ведро выпил - и ещё хочется.
- Чай не заваркой вкусен, а водой! - объяснил дедушка. - Я, когда чай пить собираюсь, никогда воду из колодца не беру, всегда только из речки.
- Что же у вас за речка такая? Живая вода в ней течёт, что ли? - посмеивался фотограф.
- Живая и есть, - серьёзно отвечал лесник. - Рыба в ней живёт, звери из неё пьют, - конечно, живая!
- Дедушка! - закричала вдруг Морошка. - Быстрее! Укроп надувается!
Взрослые ничего не поняли, но поспешили к Морошке, и вот что они увидели, не веря своим глазам:
Стебель укропа, обычно такой стройный, с лёгким зонтиком наверху, вдруг разбух, надулся, стал похож не то на кактус, не то на зелёную гидру из учебника зоологии.
- Я подошла, стала рвать, а он как надуется! - рассказывала перепуганная Морошка. - Ненормальный какой-то!
Фотограф сказал «ах», шлёпнул себя по лбу и побежал за фотоаппаратом.
- Чудеса! - покачал головой дедушка. На простом огороде - и вдруг такая диковина выросла.
- Да не выросла, а надулась! - настаивала на своём Морошка.
- Надо же! - дедушка осторожно погладил упругий, как резиновый мяч, ствол. - А мы с ним хотели чай пить!
Прибежал фотограф, чуть не плача от огорчения.
- Всё правильно! - говорил он. - Плёнка кончается именно тогда, когда начинаются чудеса.
Морошка настороженно прислушалась:
- Что это журчит?
Дедушка покраснел:
- Это у меня , наверное, чай в животе булькает.
- Да нет же!
Тут покраснел фотограф:
- Значит у меня…
Но теперь они сами отчётливо услышали идущее из земли то ли бульканье, то ли хихиканье. Ствол удивительного укропа похудел, сжался, зонтик поник и пожелтел. Растение оплывало и таяло, как догорающая свеча. и прямо под ним что-то журчало, как будто по трубе уходила вода.
В грядке образовалась воронка. Остатки диковинного укропа всосало в эту воронку - как будто ничего и не было.
Фотограф встал на четвереньки и заглянул в дыру.
В ней что-то булькнуло, чмокнуло - и из отверстия вылетел фонтанчик грязи. Фотограф едва отдёрнул голову.
- Фу ты! - сказал он принюхиваясь. - Чем-то знакомым пахнет. Фотохимическим.
- Может, трубу прорвало? - предположил дедушка.
- Какие же здесь трубы?
- А если с той стороны просочилось?
- Из Австралии? - прикинул в уме фотограф.
- Да нет! С той стороны Проньки. С комбината.
- Всё ясно! - сказал фотограф. - Иду на комбинат. У них, наверное утечка. Как бы беды не было.
Они попрощались, и фотограф отправился на комбинат капроновой игрушки, Морошка побежала в лес - рассказать новость кабану, а дедушка остался дома: поразмыслить о случившемся и попить чайку.


Глава 11. Вовка-Колба.


Вовка Колобов, с которым Маслёнкин-младший познакомился в автобусе, в пионерский лагерь попал по ошибке.
Его отец был учёный человек, и считал, что лучший физический отдых - это умственная работа. Поэтому сына он устроил на лето в какой-то особый пансионат на берегу Чёрного моря не то с физико-математическим, не то с шахматным уклоном. Там бы Вовке, конечно, досталось. Там бы он с утра до вечера что-нибудь учил и умственно развивался.
Но в день отъезда отца куда-то вызвали с докладом, и он на прощанье чмокнул Вовку по телефону и прислал за ним машину. Шофёр отвёз Вовку на вокзал, посадил в автобус, купил ему мороженое и помахал на прощанье рукой. Вовка уехал. а потом оказалось, что автобус ехал совсем в другую сторону…
Вовка из лагеря позвонил отцу на работу, но отец сказал, что он очень занят и не может его забрать и что пусть Вовка отдыхает там, куда он приехал.
Отец всё уладил, и Вовку записали в третий отряд.
И тут ему ещё раз не повезло. Когда записывали его фамилию, то пропустили одну букву, и фамилия у него получилась - Колобов. Что написано пером, того не вырубишь топором, и стал Вовка Колбовым, а ребята прозвали его, для краткости, Вовкой-Колбой.
И вот Вовка-Колба стал физически и умственно отдыхать в простом пионерском лагере.
Первые дни за ним, разинув рты, ходили ребята из младших отрядов, и даже девочки. Такой это был удивительный человек. Он мог, например, на спор три часа подряд что-то говорить, причём никто не понимал - о чём. Он произносил такие слова: конвергенция турбулентных квазимагнитных субстанций. Или такие: аббревиатура инкунабулы.
- Жутко умный! - говорили о нём ребята и даже девочки.
- Ничего не умный! - спорили с ними Вовкины соседи по палате. - Просто у него память хорошая. Он всю ночь читает всякие словари, а потом весь день вспоминает.
- Всю ночь читает? - сомневались ребята и девочки.
- Ну да! Он ночью читает, а днём спит. Как лунатик. И все слова говорит во сне.
- Как это - во сне? - не верили ребята.
- Да очень просто! Сейчас даже обучают иностранным языкам во сне - по телеку передавали! И потом все становятся лунатиками. Поэтому в школе этим способом не учат, поняли?
Кто верил, кто не верил, но все за Вовкой-Колбой первое время наблюдали - как он ходит, как он ест, как купается. И гадали, может ли лунатик во сне есть и ещё добавки просить?
Спорили до хрипоты, а трое ребят даже подрались. Один стоял на том, что Вовка лунатик, второй утверждал, что он жутко умный, а третий доказывал спорящим, что оба они дураки.
После этой ссоры как-то все успокоились, к Вовкиным способностям все привыкли, а некоторые стали звать его занудой. Всё-то он знал и всё-то он мог объяснить.
- Глянь, какая стрекоза летит! - кричал кто-нибудь радостно. - Зелёненькая!
А Вовка тут же объяснял:
- Класс беспозвоночных, семейство рукокрылых. Летает по принципу вертолёта. Инсект.
- Сам ты инсект, - обижался восторженный наблюдатель природы, и стрекоза уже не казалась ему красивой и загадочной.
Только толстая девочка Вета дружила с Вовкой-Колбой и защищала его от насмешек.
- Брось ты своего умника! - говорили ей. - Пойдём в пионербол играть!
- Вы думаете, легко быть умным? - отвечала Вета, раскрывая большие глаза. - Он такой одинокий…
Ребята играли, мастерили что-то из шишек, читали тайком от вожатой книгу «Анжелика и король», а Вовка-Колба и Вета сидели где-нибудь в сторонке.
Вовка-Колба говорил о непонятном, а Вета моргала своими добрыми глазами и украдкой вздыхала…


Глава 12. Чёрный водолаз.


Вечер тихо, как песня, плыл над рекой. Дальними зарницами светился комбинат капроновой игрушки. Из прибрежных зарослей рябины бесшумно выплыла лодка. В ней сидели две тени. Одна тень была в шляпе, другая в мотоциклетном шлеме, из-под которого поблёскивали золотые очки без стёкол.
Никем не замеченные, они выплыли на середину реки и стали сбрасывать сеть. Если бы кто их увидел, он бы сразу понял, что это два местных браконьера - Небоякин и Бубукин - выехали на рыбалку.
- Тише, - говорил один сдавленным голосом, - не дёргай!
- Осторожнее! - шипел другой. - Ты мне за пуговицу зацепил!
Они поставили сеть и погребли к берегу. Чёрная вода хлюпала о чёрный борт лодки. В лесу заорала сова. Браконьеры вздрогнули.
- Дурной знак! - прошептал один.
- Смотри, - прохрипел другой. - Плывёт кто-то.
Они свесили головы за борт, придерживая руками шляпу, мотоциклетный шлем и очки без стёкол.
- Это тень, - облегчённо вздохнул один.
Другой ничего не успел сказать, потому что лодку вдруг дёрнуло, качнуло и понесло против течения.
- Ой-ё-ёй! - закричал один.
- Ай-я-яй! - подхватил другой. -Тормози!
- Чем?
- Веслом, чем же ещё!
Они схватили вёсла и стали лихорадочно грести в противоположную сторону.
Лодка остановилась, сеть за кормой натянулась, вода забурлила.
- Что это? - спросил один.
- Сом! - сказал другой. - Греби к берегу!
- Зачем же к берегу? - ехидно спросил третий.
Вёсла выпали из рук браконьеров.
«Попались, - подумали они, - это подводная лодка рыбнадзора».
Из-за туч выскользнула луна, и браконьеры с ужасом увидели, как на серебристой лунной дорожке покачивается чёрная круглая голова.
- Мама! - тонким голосом сказал один. - Это чёрный водолаз.
- Брось! - сказал другой. - Это бобёр. Видишь, зубы скалит?
- А может, сом? - неуверенно подхватил первый. - Видишь, усами шевелит?
- А кто сказал: « зачем к берегу»?
Чёрная голова молча покачивалась в пяти метрах от лодки.
- А может, это тюлень? - развивал свою мысль первый. - Давай его трахнем веслом по башке!
- А вдруг это допотопное чудовище? - осторожно возразил второй. - Сейчас о них много говорят.
- Ерунда! - сказала вдруг голова. И захихикала.
Браконьеры чуть не выпали из лодки. Они задрожали и зашмыгали носами.
- Пропали, - упавшим голосом сказал один. - Это рыбинспектор Ершов.
Голова фыркнула так, что брызги окатили лодку и сидевших в ней браконьеров.
- Керосином пахнет, - удивлённо сказал один.
- Хлоркой, - уточнил другой.
- Гидрохинон я! - важно сказала голова. - Не нравится - не нюхайте!
И скрылась под водой. Лодку снова куда-то понесло.
Браконьеры налегли на вёсла.
Лодка остановилась.
-А ну, перестаньте грести! - возмущённо скомандовала голова, всплывая у самого борта. - Мне же трудно вас тащить.
- Слушай, друг, - обратился к ней Небоякин. - Раз ты говорить умеешь, то и соображать должен. Ты находишься в наших сетях. Захотим - выпустим, а захотим - не выпустим. Соображаешь?
- Ладно, - подумав, сказала голова, - выпускайте.
- Во даёт! - воскликнул Бубукин, срывая шляпу и швыряя её под ноги. - Выпускайте! А что нам за это будет?
- Ничего не будет, не бойтесь, - сказала голова.
Браконьеры захохотали.
- Это само собой, - объяснил Небоякин. А вот что ты нам дашь за то, что мы тебя отпустим? А то ведь и не отпустим!
- Не хотите - и не отпускайте, - легко вдруг согласилась голова. - Так и будем жить вместе: я в сетях, а вы в лодке.
- Верно говорит, - занервничал Бубукин. - Силы у нас равные. А нам до рассвета надо домой вернуться.
Небоякин поскрёб пальцами мотоциклетный шлем.
- А ты кто такой? - спросил он у вредной головы. - Какое ты имеешь право?
- Я - Гидрохинон, - повторила голова. - Я из бидона убежал, а теперь вот развлекаюсь.
- Гидрохинон - это что-то с химией связано, - вспомнил Небоякин. - Допустим. А вот ты скажи - ты вредный или полезный?
- Скорее всего, я бесполезный, - сказала задумчиво голова. - Поэтому, если захочу, могу запросто какой угодно вред причинить.
- А рыбу травить умеешь? - спросил напрямик Небоякин.
- Раз плюнуть, - сказал Гидрохинон. Если разозлюсь.
Одному тут выхухолю я уже жизнь отравил, хи-хи-хи.
- Давай вместе работать! - обрадовались браконьеры.
- Что? - возмутился Гидрохинон. - Я, может, потому и убежал, что работать не хочу!
- Эх, ты! - Небоякин в сердцах сорвал с переносицы очки и швырнул их в воду. - Тунеядец!
- От такого слышу! - огрызнулся Гидрохинон и плеснул оправу в лодку. Оправа покорёжилась и почернела.
- Ого! - с уважением протянул Бубукин. - Сила!
- Выпускайте меня! – скомандовал Гидрохинон. - А то я вам лодку прогрызу.
Браконьеры поняли, что с Гидрохиноном шутки плохи, и развязали сеть.
Луна спряталась за тучу. В лесу снова захохотала сова.
У небоякина пересохло в горле. Он зачерпнул шляпой Бубукина воды, поднёс её к губам и скривился. В шляпе кверху брюхом плавала мёртвая рыбка.


Глава 13. Директор принимает решение.


«Хорошо быть лесником, - думал директор комбината капроновой игрушки. - С утра до вечера в лесу, на свежем воздухе, и никто на тебя не жалуется, и студентов на практику не присылают».
Он походил по кабинету, постоял у окна, полил цветы в горшочках, но грустные мысли не покидали его.
Ещё когда строили комбинат, раздавались голоса о том, что это вредно для природы. А никакая промышленность сама по себе не может быть вредной. Вредна только глупость и безответственность. Природа для людей и промышленность для людей. Природа необходима и промышленность необходима. Однако, только начни что-нибудь строить - и все будут заступаться за природу, а за директора комбината никто не заступится.
На столе у директора лежало несколько писем, которые ему прислали из газеты, чтобы он на них сам ответил трудящимся. Трудящиеся все были из посёлка Окуньки, что неподалёку, и все писали об одном.
«Дорогая редакция! - писали они. - Сейчас всюду пишут и говорят в телепередачах, которые мы любим смотреть, - это «В мире животных» и «Клуб кинопутешественников», - что природа находится в опасности от загрязнения человеком. Мы сами природу не загрязняем, а помои выливаем в яму, но рядом с нашим посёлком построили химический комбинат, и недавно вылили в речку целый бидон с отравляющими веществами. Сами мы не видели, но нам сказал внук тёти Паши Григорий Грелкин, что он видел. Просим принять меры и закрыть комбинат на ревизию, а также починить забор, поваленный в прошлом году ураганным ветром.»
Директор повздыхал и сел писать ответ.
Вдруг дверь с шумом распахнулась, и в кабинет стремительно вошёл фотокорреспондент Маслёнкин, с которым директор уже познакомился.
- Вы знаете, что случилось? - спросил он.
- Я-то знаю, - сказал уныло директор.
- Ну и что? - спросил Маслёнкин.
- Будем принимать меры.
- А какие меры? - не унимался фотокорреспондент.
Директор ничего не ответил, потому что на пороге появился ещё один посетитель.
На голове у него был мотоциклетный шлем, из-под шлема торчала густая борода, а в руке он держал алюминиевый бидон.
- Вам кого? - спросил директор. - И кто вы такой?
- Мне бы немного того… гидрохинончику, - сдавленным голосом проговорил посетитель. - Но, может быть, я в другой раз…
- А вы кто, фотограф? - обратился к нему Маслёнкин.
- Нет, я рыбовод, - промямлил посетитель. - Я развожу рыбу, и чтобы её подкармливать…
- Первый раз слышу, чтобы рыбу подкармливали проявителем! - воскликнул Маслёнкин.
Директор смотрел на них, ничего не понимая.
Странный посетитель схватился рукой за бороду, словно боялся, что она отклеится, потоптался немного и выскользнул за дверь.
- Всё ясно! - сказал Маслёнкин. - Теперь я вспомнил!
- И мне, пожалуйста, объясните, - робко попросил директор, - а то мне не всё ясно.
- Это был браконьер! - заявил Маслёнкин и уселся в кресло. - Я узнал его по бороде, потому что он был без бороды.
- Э-э… - сказал директор.
- Так вот, - продолжал Маслёнкин. - Я делал репортаж об инспекторе рыбнадзора Ершове, и надо же было так случиться, что он у меня на глазах задержал двух браконьеров. У меня, как назло, кончилась плёнка, и пока я её заряжал, браконьеры, обрубили сети и удрали. Один из них только что был здесь с бидончиком. Кстати, зачем ему гидрохинон?
- Видите ли, - объяснил директор, - у нас случилось досадное происшествие, по ошибке вылили в реку гидрохинон, и вот теперь все почему-то считают, что это - отравляющее вещество. А раз он браконьер, то и хотел, наверное, раздобыть немного, чтобы рыбу травить.
- Всё ясно, - сказал Маслёнкин. - Произошла путаница. Да, чуть не забыл! Я же к вам вот зачем.
Тут следует рассказ Маслёнкина о чудесном укропе - то, что нам уже известно.
- Не может быть, - сказал директор. - А впрочем, кто его знает… Вступил в какое-нибудь соединение, приобрёл неожиданные свойства. Природа полна тайн.
- Но надо же что-то делать! - Маслёнкин взволнованно зашагал по кабинету. - Надо его обезвредить, а то, видите, если браконьеры им заинтересовались, значит, им какие-то свойства уже известны.
- Так давайте вместе действовать, - предложил директор.
- Разумеется, вместе! Но много ли пользы будет от нас двоих? Надо подключить общественность!
- Какая тут общественность? - вздохнул директор. - Это в городе общественность. А тут все работают. Вот только…
- Что?
- Даже не знаю…
- Да говорите!
- Может, ребят из пионерского лагеря подключить?
- Ура! - закричал Маслёнкин. - Конечно, ребят! Это такие боевые ребята! У меня там сын Михаил. Они помогут, это ясно!
- Вот и отлично, - сказал директор. - Вот и отправляйтесь в пионерский лагерь. Поднимайте общественность.


Глава 14. Двойной мировой рекорд.


В тот жаркий день весь лагерь пошёл на речку - загорать, купаться и учиться плавать кто не умеет.
В третьем отряде все умели плавать, и почему-то вдруг заспорили, сколько человек может пробыть под водой, конечно, если у него нет жабров, как у Ихтиандра.
- Ловцы жемчуга по три минуты не выныривают, - утверждал Мишка Маслёнкин. - Это мировой рекорд.
- Три минуты и я просижу, - говорил Иннокентий Бекетов, по прозвищу Бекеша.
- Не просидишь! - возражали ему. - Спорим на два компота!
- Просижу!
- Ну, давай. Мы считать будем.
- Нет, давай по часам!
- У кого часы есть?
- У вожатой!
Вожатая загорала на бугорке, читала тайком от ребят книгу «Анжелика и король» и следила, чтобы никто из её отряда не утонул без разрешения.
Мишка пошёл к ней подлизываться.
- Мы решили по часам купаться, - сказал он, - чтобы все поровну.
- Молодцы! - похвалила вожатая и дала часы с секундной стрелкой.
Мальчишки встали в ряд, чтобы вожатой не было видно ныряющего Бекешу. Дело в том, что нырять им строго запретили, потому что в прошлую смену у одного молодого пионера от ныряния заболели уши, и он перестал слышать горн, возвещающий подъём и отбой.
Бекеша подышал напоследок и погрузился в воду, оставив на поверхности лишь заднюю часть, как поплавок.
Тикали часы.
Бекеша вынырнул, выпучив глаза и хватая ртом воздух.
- Одна минута, тридцать секунд, - объявил Мишка.
- А я думал, больше, - расстроился Бекеша.
Однако рекорд Бекеши никому побить не удалось.
И тут Вовка-Колба, сидевший себе на песочке, лениво вошёл в воду и заявил:
- Кислорода в организме хватает минуты на три, но если подойти к делу по-научному, то можно и больше.
Все очень засомневались, тогда Вовка-Колба сорвал несколько листиков ивы и сунул за щёку.
- А листья зачем? - удивились ребята.
_ Лишьтя выделяют кишлород и поглошшают углекишлый гаш, - ответил Вовка-Колба. - Жашекай!
Мишка засёк время - Вовка нырнул.
Тут к вожатой прибежал из лагеря дежурный и что-то ей сказал. Вожатая сразу вскочила и засвистела в свисток:
- Срочно одеваться и бегом в лагерь!
В воде остался Мишка Маслёнкин с часами, а под водой - Вовка-Колба с листьями во рту.
- Маслёнкин! Марш строиться! - строго закричала вожатая.
- У него резинка лопнула! - загалдели ребята. - Он сейчас завяжет и выйдет.
- А Колобов где?
- Он в кустах выжимается!
- Маслёнкин, Колобов, догоняйте нас! - приказала вожатая. - И часы мне верните!
Пионеры во главе с вожатой беглым шагом ушли в лагерь.
Мишка посмотрел на часы - ого! уже пять минут прошло.
- А вдруг Колба того… утонул? - подумал Мишка и похолодел.
Прошло ещё две минуты …
Теперь Мишка не сомневался, что хвастунишка Колобов утонул из-за собственной гордости. Мишка вдохнул побольше воздуха, чтобы нырять за утопленником - и застыл с открытым ртом: из-под купального мостика пробкой вылетел сам утопленник, весь зелёный.
- Т-т-ты к-к-кто? - заикаясь, спросил Мишка.
- Я К-к-колобов, - ответил, заикаясь, Колобов и выбежал на берег.
- А почему ты зелёный? - начал приходить в себя Мишка.
- Всё равно не поверишь, - сказал зелёный Вовка.
- От листиков? - догадался Мишка.
- Да я их выплюнул, как только нырнул, - признался Вовка. - Там под мостиком какая-то медуза. Вот я в неё и вляпался.
- Так ты под мостиком просидел? Жулик! - заорал возмущённый Мишка. - А я тебя спасать хотел!
Вовка горестно почесал зелёной рукой зелёный затылок.
- Ещё неизвестно, что теперь со мной будет …
Мишке стало жалко зелёного товарища, и он простил ему обман.
Они догнали отряд у самых ворот лагеря.
- Сколько? - спросили все, оглянувшись, и остановились от неожиданности.
- Маслёнкин, кто это с тобой? - жалобным голосом спросила вожатая.
- Это Колобов! - бодро доложил Мишка.
- А почему он такой … неестественный?
- От перенапряжения! - гордо объявил Мишка. - Он двойной мировой рекорд установил - семь минут!
- Вот это да! - ахнул отряд.
- В общем, так, - сказала вожатая. - Весь отряд идёт на общий сбор - к нам пришёл представитель из газеты, а Колобов идёт к врачу! Вперёд!
Врач, увидев зелёного Вовку, побледнел и кинулся листать медицинскую энциклопедию на букву «З». Вовка тем временем пожелтел. Пока врач искал другую букву, Вовка побурел, потом начал розоветь.
Через полчаса на белой медицинской кушетке лежал нормальный загорелый пионер.
Врач дал ему витаминов и, когда Вовка ушёл, открыл энциклопедию на букву «Д» - дальтонизм.


Глава 15. К сове за советом.


Стучатся в окна капельки,
а в доме - все свои.
Давно в дома попрятались
ежи и муравьи.
И дождь бежит, торопится,
и он спешит домой.
Наверное, у дождика
избушка под землёй.

Морошка шла по лесу и не заметила, как сочинила стихотворение. Она стала его повторять в такт шагам - и получилась песенка. Морошка пела песенку и не заметила, как потеряла свою мысль, которой хотела поделиться с кабаном.
Собиралась идти - помнила, а пошла - забыла. Обидно. Как теперь узнаешь, что она хотела кабану сказать?
Так и не вспомнила Морошка и очень расстроилась, а кабан стал её утешать:
- Что упало - то пропало, или унёс кто-нибудь.
- Мысль жалко …
- А ты новую придумай.
- А что! Это тоже мысль! Только давай вместе думать: ум хорошо, а два лучше.
- Конечно, лучше, - согласился довольный кабан. - Давай рассуждать. Ты зачем ко мне шла?
- Что-то рассказать хотела.
- А что случилось?
- Укроп на грядке надулся и лопнул.
- Чего это он?
- Не знаю. Потом что-то забулькало и в дырку утекло.
- Ну вот и рассказала! - обрадовался кабан.
Морошка покачала головой:
- Нет, я же ещё что-то придумала. Что надо делать.
- А зачем?
- Чтобы он больше не навредил.
- А кто это он - ты знаешь?
- Не знаю. Который булькал.
- А я знаю.
Морошка даже рот открыла:
- Откуда ты знаешь?
- В лесу живу, - уклончиво ответил кабан. - Так знаешь, кто это был?
- Ну, кто?
- Его зовут - Гидрохинон. Он выхухолю, знаешь, как навредил? Выхухоль сказал: буду мстить. Только ведь один он всё равно ничего не сделает.
- А мы все ему поможем, правда, Коба?
- Ещё неизвестно, что за Гидрохинон такой, - пробормотал кабан. - Может, он вредный или ядовитый.
- Правильно, - сказала Морошка. - Надо сначала у взрослых спросить. Два ума хорошо, а три лучше. Пойдём у дедушки спросим!
- Я к дедушке не пойду, - насупился кабан. - И не упрашивай.
- Тогда у дяденьки фотографа спросим!
- Ну, Морошка, - обиделся кабан, - ты уж совсем! Давай лучше у кого-нибудь из наших спросим.
- А у кого?
- У того, кто самый мудрый.
- А кто в лесу самый мудрый?
- Я, наверное, - подумав, сказал кабан.
- Наверное, самый мудрый тот, кто самый старший, - предположила Морошка. - Кто дольше всех живёт.
- Ерунда! - фыркнул кабан. - Дольше всех щука живёт - триста лет. Или пронькин дуб - ему пятьсот стукнуло. Но они же молчат!
- Может, от мудрости и молчат?
- От такой мудрости толку мало, - сердито сказал кабан. Если уж хочешь знать, самой мудрой в нашем лесу считается сова.
- Ну, пойдём к сове, - решила Морошка.
Она уже совсем успокоилась и даже развеселилась: ведь думать о предстоящем всегда интереснее, чем грустить о потерянном.
В лесу приятно пахло грибами и брусникой. Было тихо и уютно, как бывает только в лесу. Большие добрые деревья стояли вокруг. Резные листья папоротника покрывали поляны. Дятлы и белки шныряли в высоких кронах. Изредка на мягкий мох падала шишка.
Морошка легко ступала по ворсистому лесному ковру, осторожно обходила грибы, снимала с лица паутинки.
Кабан плёлся следом. Он часто останавливался, вздыхал, чесал бока о сломанные стволы, кружил на одном месте и даже пытался как бы нечаянно повернуть обратно. Он явно хотел что-то сказать, но не решался.
Морошка видела всё это, но ни о чём не спрашивала.
Наконец кабан не выдержал:
- Морошка, давай вернёмся! Что это мы идём к какой-то старой птице за умом? Ум хорошо, два лучше, а третий лишний!
Морошка молчала и смотрела на кабана.
- У меня характер прямой, - сказал кабан, глядя в сторону. - Я, хоть грубый, но честный. И скажу прямо: не хочу я к этой сове идти. Не люблю я её.
- Как же так? - огорчилась Морошка. - Вы ведь в одном лесу живёте. А почему?
- Уж больно много она знает.
- Что же в этом плохого? Ты ведь тоже много знаешь.
- Я другое дело. Я много знаю, потому что читаю газеты, а сова много знает, потому что ночью не спит и подглядывает за всеми.
- Он ночная птица.
- Не люблю я этих ночных птиц.
- Тогда, может быть, вернёмся?
- Пришли уже, - буркнул кабан. - Вон её резиденция.
Когда-то в высокий клён ударила молния, и клён сломался пополам. Поломанные ветки, с которых уже давно отвалилась кора, как кости, валялись вокруг. Посреди этого жутковатого хлама стояла уцелевшая часть ствола, обгоревшая сверху. Она стояла, как чёрная старая башня. Большое дупло мрачно смотрело на свет.
- Здесь она и живёт, - понизив голос, сказал кабан - как соловей-разбойник.
- Она, наверное, днём спит? - предположила Морошка.
- Как же, спит, - проворчал кабан. - Небось, уже давно за нами наблюдает.
- Разве она видит днём? - удивилась Морошка.
- Всё она видит и слышит!
Кабан громко свистнул.
- Свистеть невежливо, - толкнула его в бок Морошка.
- Я вежливо свистнул, - стал оправдываться кабан.
- Я лучше её сама позову, - решила Морошка и подошла к дереву. - Сова, можно вас на минуточку? Если, конечно, вы не спите.
Из дупла долго не отвечали. Потом внутри что-то завозилось, закряхтело, посыпалась труха, и в отверстие высунулась лохматая серая голова с торчащими во все стороны перьями.
Голова вытаращила глаза и неприветливо сказала:
- Кто это меня зовёт? Или мне послышалось?
- Послышалось, - передразнил кабан. - Уши причеши!
- Ах, ах, ах, - завертела головой сова. - Гости дорогие, как же мне вас встречать, куда посадить, чем попотчевать?
- Сова, - перебил её кабан, - вот ты много знаешь …
- Враки! - вдруг истошно завопила сова и затрясла головой так, что полетели перья. - Поклёп! Ничего не знаю, ничего не видела! А если и знаю, то не проболтаюсь!
Морошка встала на цыпочки:
- Уважаемая сова! Говорят, вы самая мудрая …
- Кто говорит, у того и спросите, - сварливо заговорила сова. - А меня не впутывайте. Думаете, не знаю, зачем пришли?
- Мы только хотели спросить …
- Что спросить? на какую букву?
- На букву «Г». Гидрохинон.
Сова поморгала и быстро забубнила:
- Гаврила, герань, гидрометеобюро, гроза, гусь… Нет, не знаю. Ничем не могу помочь. Приходите потом.
Тут кабан, который всё сопел в сторонке, потерял всякое терпение.
- Не морочь нам голову, сова! Всё ты знаешь! Посмотри, кто к тебе пришёл - внучка лесника Прохора!
- Ой, а я и не признала, - сладко заворковала сова. - Кто это, думаю, стоит рядом с кабаном - такая маленькая, такая рыженькая? Уж не лисичка ли? А это Морошка! Как выросла, стала совсем как твоя бабушка в детстве.
- Помогите нам, если можете, сказала Морошка.
- Ну, заходи, - пригласила сова и скрылась в дупле.
Внутри было чистенько, хотя и пахло пылью, как на чердаке. Морошка озиралась по сторонам, а сова гордо объясняла:
- Здесь всё моё богатство. Вековые запасы мудрости. Всё разложено, расфасовано. Вот сушёные новости за двести лет. Вот шорохи лесные, вот запахи, здесь травы лекарственные, следы невиданных зверей. Тут - всякие приметы, суеверия - всё это выбросить пора, да жалко: придётся новые собирать. В углу - запас секретов, рядом открытия всякие - это на чёрный день. А тут не разобранные находки за эту неделю: наблюдения, потерянные мысли …
- Что? - встрепенулась Морошка. - Я тоже недавно в лесу мысль потеряла.
- Разве это мысль, - снисходительно посмеялась сова. - Мыслишка, а не мысль. Такую в этом ворохе не сразу и отыщешь. Помню, один грибник лет десять назад такую мыслищу потерял, что едва дотащила её. Правда, её всё равно мыши съели… Так о чём ты меня спросить хотела?
-Что нам делать с Гидрохиноном? Он выхухолю жизнь отравил, у нас на огороде нахулиганил, и для людей, наверное, вредный! - выпалила Морошка.
- Сомневаюсь, - буркнула сова, копаясь в хламе, не так давно я своими глазами видела и своими ушами слышала, как два браконьера с ним очень мило беседовали.
- Браконьеры тоже опасные, - сказала Морошка. - Они природу губят.
- Не знаю, не знаю, - забормотала сова. - Это меня не касается.
Морошка аж задохнулась от возмущения:
- Как это не касается? Это всех касается!
- А меня не касается!
- Как вам не стыдно!
- За собой смотрите! - распушила перья сова. - Ваш кабан по ночам на чужом огороде картошку роет, а туда же - стыдят меня!
Морошка вылезла из дупла и, не оглядываясь, пошла прочь.
- Молодо-зелено! - заохала сова. - Мысль-то свою опять забыла!
- Я же говорил, - сказал кабан, догнав Морошку. - Сова есть сова. Не поймёшь, что у неё на уме.
- Обидно, - всхлипнула Морошка. - Так много знает, а помочь не хочет. И мысль мою не вернула …
- Не переживай, - сказал кабан, - настоящие мысли не теряются. И потом, сама видишь - от одних мыслей толку мало. Дело надо делать.
- Скажи, Коба, - после долгого молчания спросила Морошка, - ты правда лазил ночью на чужой огород?
- Да, - тихо признался кабан.
- А ещё газеты читаешь! Не стыдно?
- Стыдно …
- А зачем картошку рыл?
- Я сейчас ничего, кроме картошки, не ем.
- А жёлуди, корешки?
- Боюсь. Слух в лесу прошёл, что всё отравлено. Гидрохинон, говорят, везде …
- Так ведь и картошка может быть отравлена!
- Вряд ли. Химия - на службе у человека, - уклончиво сказал кабан.
- Ну да! А укроп? А выхухоль? А дырка в земле? Нет уж, ты лучше чужую картошку не ешь. А то или отравишься, или от хозяев попадёт, ладно?
- Ладно, - еле слышно сказал кабан и зашмыгал носом, совсем как поросёнок.
- Как же мы будем бороться с этим вредителем? - воскликнула Морошка. - Пора что-нибудь придумать.
- Тут и думать нечего, - сказал кабан. - Надо лесной народ собирать.
Водяных да земляных жителей.


Глава 16. Третий отряд на тропе войны.


В двенадцать часов затрубили общий сбор. Все, кто мог, собрались на спортивной площадке - это был третий отряд. Он в тот день дежурил по лагерю, а остальные отряды в это время поливали ёлочки в лесопитомнике - помогали старшим.
Человек пятнадцать и собрались на площадке по сигналу горна.
- Зачем собрали? Не знаете? - спрашивали ребята друг у друга.
- Вовке-Колбе медаль будут вручать, - объяснил Бекеше. - Видите, и фотокорреспондент здесь.
- Ну да, рассказывай, - не верили ребята.
Но по дорожке и в самом деле торжественно шли трое серьёзных мужчин: начальник лагеря, усатый фотокорреспондент и ещё один в соломенной шляпе, похожий на сыроежку. Они остановились у пьедестала для награждения спортсменов, и начальник лагеря взобрался на нижнюю ступеньку с цифрой «3».
- Пионеры! - закричал он оттуда. - В вашем лице мы собрали общественность нашего лагеря. С вами сейчас будет говорить директор комбината капроновой игрушки товарищ Бездетный, - и он переместился на следующую ступеньку с цифрой «1», уступив товарищу в соломенной шляпе своё место. Пионеры захлопали в ладоши.
Директор комбината снял шляпу и виноватым голосом сказал:
- Товарищи, кроме вас нам уже никто не поможет.
- А что случилось? - раздались голоса.
- Да тут такое дело, - замялся директор комбината, - не совсем обычное. Лучше вам об этом расскажет фотокорреспондент товарищ Маслёнкин.
Пионеры засмеялись и стали оглядываться на Мишку Маслёнкина.
- Да это мой отец! - внёс ясность Мишка, и все уважительно посмотрели на усатого фотокорреспондента. А он уже стоял на «втором» месте и приготовился говорить. Они все втроём довольно смешно выглядели на пьедестале почёта, и Вовка-Колба пошутил:
- Братья Знаменские, чемпионы по бегу на месте.
Все засмеялись и «чемпионы» тоже. Начальник и директор комбината спустились на землю, а Маслёнкин-старший начал свою речь:
- В реке Проньке появился диверсант. Зовут его Гидрохинон. Он попал в реку по ошибке, приобрёл там неожиданные свойства и стал довольно опасен для окружающих. Вообще-то, гидрохинон - это такой бесцветный порошок, легко растворимый в воде, одним словом - проявитель. Сам я фотограф и хорошо знаю все его свойства. Но в данном случае - полная неясность. Гидрохинон способен отравить рыбу, просочиться на огород и погубить растения. Прямо злостный хулиган какой-то. И надо его поймать и изолировать. Всё ясно?
- Ничего не ясно! - загалдели ребята. - А какой он с виду? А как его поймать? А где его искать? А оружие нам дадут?
Слово взял начальник лагеря.
- Как поймать Гидрохинона, никто не знает, потому что до сих пор его никто не ловил. Понятно только одно: надо его поймать! Из вас никто не воевал? - он обвёл взглядом ребят. - А я воевал. И могу вам сказать, что когда было надо, мы делали невозможное.
- Всё ясно, - сказал Мишка Маслёнкин. - Надо объявить Гидрохинону войну!
- Индейцы выходят на тропу войны! - торжественно провозгласил Вовка-Колба. - Скальпы врага - лучшая награда воину!
- Насчёт скальпов поосторожнее, - погрозил пальцем начальник лагеря. - Если с вами что-нибудь случится, с меня самого ваши родители скальп снимут. Говорят, Колобов уже пытался произвести сенсацию… Чтобы такого больше не было. Воевать надо с умом. Разойдись!
Маслёнкин-старший подмигнул Маслёнкину-младшему, то широко улыбнулся в ответ, и взрослые удалились, а пионеры стали обсуждать военную стратегию.
Бекеша предложил запрудить Проньку и выкачать из неё всю воду, Вета считала, сто с Гидрохиноном нужно поговорить по-хорошему, а самый взрослый в отряде Алик Видов посоветовал пригласить в лагерь инструментальный ансамбль и оглушить злодея электрогитарами.
Самый маленький в лагере октябрёнок, которого даже в лесопитомник не взяли как слабосильного, сказал, что надо взять бидон, написать на нём «компот» и поставить на берегу реки - это будет ловушка. Но сказал он так тихо, что никто даже не обратил внимания на этот гениальный проект.
А Вовка-Колба послушал, что говорят другие, хмыкнул и отправился в библиотеку…
Что-то такое он уже придумал.

Глава 17. Земляки.


Глубоко в земле было тихо. Земля как вымерла. Никто не ползал, не копошился, не дышал, даже корни деревьев не чмокали, всасывая влагу.
Кроту стало жутко. То червяки пропали, а теперь будто и вся земля стала другая. Он осторожно пополз наверх. Вдруг ему показалось, что рядом кто-то прячется.
- Эй, кто тут? - спросил крот, не веря своим ушам.
- Это я, - раздался в ответ голосок, - хлебный жук Кузька.
Крот обрадовался, что он не один, и пополз навстречу.
- Стой! - сказал невидимый Кузька. - Не ползи, я тебя боюсь.
- Я тебя не трону, - смутился крот. - Мне бы червячка.
- Червяков тут со вчерашнего дня нету, - сказал Кузька. - И не ищи.
- Я знаю, - печально сказал крот. - А куда они все подевались?
- Ушли. Тут слух прошёл, что всю землю у реки отравили. Слухом земля полнится. Вот они и ушли.
- Куда же они ушли?
- В дальние края, в чужие земли. И я туда же собираюсь. Пошли вместе.
- Я не саранча какая-нибудь, чтобы по чужим краям промышлять, - обиделся крот. - Я в этой земле вырос.
- Ну, как знаешь, - сказал Кузька и пошуршал в дальние края.
- Ну и дела, - подумал крот. Неужто эта чёрная сопля так всех напугала? Бедный выхухоль! Он ведь один теперь остался. Помочь бы ему надо.
Земля заметно похолодела. Сверху застучало, зашуршало, забарабанило - пошёл дождь.
Крот заработал лапами, вылез на поверхность и побежал прятаться под трухлявый пень. В сильный дождь в земле оставаться опасно. Может залить водой.
Крот нашёл щель, не слишком большую, чтобы никто другой не забрался, и заполз в неё, как турист в одноместную палатку. Пусть идёт себе дождь! Под толстой корой не помокнешь. И личинку какую-нибудь можно отыскать в старой древесине. Веселее будет дождь пережидать.
И действительно, кто-то где-то поблизости завозился, послышались еле слышимые голоса, слабые, писклявые ...
С голоду у крота заурчало в животе. Он поспешно откусил щепку и стал её жевать. В животе замурлыкало и смолкло. Крот проделал отверстие в мягкой древесине и сунул в него свой нос ...
Если бы он не так испугался, он бы ахнул. Пустой пень, похожий внутри на пещеру с высокими сводами, был до отказа забит червяками! Но вели они себя довольно странно. На появление кротовой морды никто не обратил внимания. Все внимательно слушали большого дождевого червя. Он уже заканчивал свою речь.
- Так что надо уносить ноги, пока не поздно!
Черви одобрительно закивали, так как аплодировать им было нечем.
Черви зашевелились, собираясь в дорогу. Медлить было нельзя.
- Земляки! - закричал крот. - Вы чего это? Вы куда это?
Все к нему повернулись, но не испугались.
- Старый знакомый, - усмехнулся большой дождевой червь. - С нами пойдёшь или останешься?
- Совсем сдурел народ! - чуть не плача запричитал крот. - Куда вы уйдёте - без рук, без ног, без зубов? Да вас тут же кукушки и дятлы расклюют! Червяки вы или не червяки? Куда же вы из земли-то? Майский жук, и тот далеко не летает, а вы что надумали? В земле надо жить , в земле!
- Ишь, какой умный! - загомонили черви. - Да лучше умереть на вольном воздухе, чем жить в отравленной земле! Ты видел, что с Черей стало? Черю сюда! Приведите Черю! Пусть на нашего Черю посмотрит!
Все заволновались, задвигались и вытолкнули из толпы Черю - существо, на червяка совсем не похожее.
Черя был похож на маленький чулок, в который затолкали большой футбольный мяч. Его поддерживали с трёх сторон, потому что он всё время валился набок.
- Лизнул отравы наш Черя - вот его и раздуло. А какой он червяк, если он круглый? Паразит он, а не червяк. Ползать не может, надо за ним ухаживать, кормить его и прятать.
- Отдайте его мне, - предложил крот.
- Нет, мы его всюду с собой водим, как живой укор, и чтобы другие остерегались.
- А где он лизнул эту отраву? - заинтересовался крот.
- У лесника на огороде.
- Ребята! - вдохновенно воскликнул крот. - Это наш с вами общий враг! Его можно одолеть только сообща. Выхухоли, слоны и кабаны уже борются с ним. Неужто же мы останемся в стороне? Уползём подальше, бросим родную землю? Нехорошо, черви, не по-нашенски!
- Верно говорит, оставаться надо, - прокатилось по рядам.
- Ура! - басом закричал Черя и упал набок.
- Герой - живот горой… - укоризненно посмотрел на Черю большой дождевой червь. - Лечиться будешь!
Крот облегчёно вздохнул и закрыл глаза.
Черви возвращались в землю.


Глава 18. Леший и водяной.


На бревенчатых мостках, потемневших от воды и от времени, сидел, опустив босые ноги в речку, бородатый старик и вёл неспешный разговор с другим стариком, похожим на него, как бывают похожи братья-близнецы.
Ветерок шевелил их седые волосы, вода щекотала ноги - со стороны смотреть, леший и водяной о своих делах толкуют.
- Что творится! - кряхтел леший. - Что творится! Деревья сохнут среди лета … Трава вянет …
- Опять же, рыба в реке задыхаться стала. Отродясь такого не было, - качал головой водяной.
- Сколько лет на белом свете живу, не помню случая, чтобы птицы по утрам петь перестали. Как воды в рот набрали, - леший в недоумении почесал загорелую лысину.
Водяной тоже почесал свою лысину.
- Может, и правда воды из Проньки хлебнули там, где камыш рос? Какой густой камыш был ещё недавно, а сейчас - сгинул… Как бритвой срезали.
- Черви из земли повылезли, - добавил леший. - На солнце потеют, мучаются, а под землю - ни-ни!
- С голавлями что-то неладное творится, продолжал водяной. - Бывало, на самой светлой да прозрачной струе резвятся, а нынче в грязь норовят зарыться.
- Да что там голавли! - безнадёжно махнул рукой леший. - Взять, к примеру, пчёл… Уж такие работяги были, с утра до вечера с цветка на цветок перелетают, мёд по капельке собирают. А теперь что? вчера захожу в избу, а мне навстречу две пчелы. Здоровые! Чуть не убили старика. Банку прошлогоднего варенья стащили и прут её по воздуху. Если бы не пригнулся, так банкой в лоб и засветили бы …
Хотел бежать за ними, а потом подумал: а что им делать-то в таком разе, если цветы все закрылись и пахнут не то нафталином, не то гуталином? Отрава какая-то, леший её подери!
- Это точно! - крякнул водяной и вытащил ноги из воды. - Вроде как легче стало, ломота прошла.
Старики обули сапоги, надели фуражки и пошли по мосткам. Возле самого берега водяной вдруг исчез, а леший оказался дедом Прохором. Это он сидел на мостках и разговаривал со своим отражением.


Глава 19. На корыте.


- Значит, так: берём пилу и слегка подпиливаем ствол, - сказал один потусторонний голос.
- И что будет? - спросил другой потусторонний голос.
- Не понял? - удивился первый.
- Не понял, - честно признался второй.
Пионер Грелкин затаил дыхание. Долго искал он способ проникнуть в мрачные тайны браконьеров и, наконец, нашёл…
Браконьеры Небоякин и Бубукин любили под вечер сидеть у дома Бубукина на перевёрнутом корыте и обсуждать свои тёмные делишки, греясь на солнышке.
Пионер Грелкин, внук тёти Паши, давно пытался вывести браконьеров на чистую воду, но тех было двое, и они были хитрее. Они глушили и травили рыбу, и ловили её бреднем, а потом вялили и продавали в городе на базаре. Для них главное было - побольше денег получить, а то, что рыбы в речке меньше становилось из-за их жадности, - их не волновало. А Грелкина это волновало. Он был за честную рыбалку.
Он этих браконьеров даже сфотографировал однажды, но фотография вышла нерезкая, так что трудно было разобрать: то ли люди сено ворошат, то ли по реке с бреднем идут. Но пионер Грелкин всё равно эту фотографию повесил на двери магазина и мелом написал: «Позор браконьерам!»
Опозоренные браконьеры с той поры не давали Грелкину прохода: то шапку на нос натянут, то тёте Паше соврут, будто её внук курит. Тётя Паша браконьерам не поверила, но внука Гришку на всякий случай отшлёпала …
И вот пионер Грелкин лежал под перевёрнутым корытом, в том самом месте, где рождались зловещие замыслы браконьеров.
- Надрезаем кору вокруг ствола - и всё!
- И что?
- Дубовая твоя голова! Дерево засыхает! К нему всё питание идёт снизу вверх по коре. Ботанику в школе надо было учить!
Это говорил Небоякин. Но другой, Бубукин, всё равно не понимал:
- А зачем, чтобы дерево засохло?
- Да это ж какое дерево! Дуб! Пятисотлетний. У него знаешь, какая ценная древесина! Я с одним мужиком в городе договорился. Он дубовую мебель делает - под старину. Ему доски до-зарезу нужны. Денег нам отвалит!..
- Да ты что! - сказал Бубукин. - Да нас за этот дуб… Ему же пятьсот лет. Он же на учёте стоит.
Небоякин радостно засмеялся:
- А мы сразу пилить не будем! Мы кору подпилим - дуб засохнет. А мы на Гидрохинона свалим. Сейчас все так делают. Я на всякий случай даже письмо в газету написал - дескать, от этой химии деревья сохнут на корню! Теперь всё можно на неё валить. Гидрохинон виноват!
Теперь захохотал Бубукин:
- Здорово! Ну, ты и голова! Делай, что хочешь, и вали на Гидрохинона! Просто и гениально!
- А ты думал! Ой!
- Что с тобой?
- Током ударило!
- Откуда здесь ток?
- От корыта. Перед грозой всегда током бьёт. Пойдём лучше пилу точить.
Пионер Грелкин лежал под корытом ни жив ни мёртв. Вся его злость на браконьеров скопилась в душе и, поскольку под корытом выйти ей было некуда, она ударила электрическим разрядом прямо по ним.
План браконьеров был ясен. Теперь надо было действовать ему, Грелкину. Взвалив корыто на спину, пионер Грелкин засеменил к реке. По пути он подобрал кусок доски, бросил корыто на воду, сел в него и поплыл.
Главное - успеть предупредить деда Прохора. Дед Прохор наденет фуражку, закинет на плечо ружьё и спрячется в засаде. Пионер Грелкин будет лежать рядом. Едва браконьеры возьмутся за пилу, пионер Грелкин подниметcя во весь рост и крикнет мужественным голосом: «Руки вверх!» Дед Прохор составит протокол, оштрафует браконьеров, а пионер Грелкин скажет своим недругам: «А кто ябедничал бабе Паше, будто я курил?»
Вот такая, примерно, картина рисовалась в воображении пионера Грелкина. Корыто неслось по Проньке, раскачивалось, норовило перевернуться, и картина, нарисованная в воображении отважного следопыта, тоже раскачивалась из стороны в сторону, а иногда теряла равновесие и переворачивалась вверх ногами. И тогда получалось, что Небоякин и Бубукин подходили к дубу на руках, а Грелкину приходилось кричать, стоя на голове, - «Ноги вверх!»
Корыто обогнуло мыс, поросший ивой, и Грелкин открыл рот и закрыл глаза от неожиданности. Прямо по курсу ревел и бурлил Ниагарский водопад: летели во все стороны брызги, вздымались водяные столбы, мелькали десятки рук и ног в водяной пене, стоял великий шум и визг.
Кораблекрушение было неизбежно.


Глава 20. «Не надуешь - не поплывёшь.»


Третий отряд купался перед ужином. Мальчишки разбегались и прыгали с мостков - кто выше взлетит и сделает больше брызг. Кто нырнул, сразу же выплывали и спешили на берег для нового разбега.
И вдруг истошный крик перекрыл ребячий гам.
- Инде-е-ец! - это Мишка Маслёнкин увидел пирогу.
На несколько секунд над Пронькой воцарилась тишина. Из-за мыса, поросшего ивой, выплыла настоящая пирога, в которой сидел настоящий индеец и грёб настоящим индейским веслом.
Издав восторженный вопль, все попрыгали в воду и поплыли навстречу, чтобы потрогать и пирогу, и весло, и индейца.
- Не качай корыто! - непонятно заорал индеец и, взмахнув веслом, плюхнулся в воду.
Корыто перевернулось, черпнуло воды и пошло ко дну. Индейца спасли и, хотя он отбивался, вытащили на берег.
- Ты кто? - спросили потерпевшего.
- Вы мне ещё ответите! - хмуро пообещал тот, тряся головой.
- Мы-то ответим, сначала ты ответь! - настаивали ребята.
- Моя фамилия Грелкин, зовут Гриша, а плыл я, чтобы задержать преступников, а теперь они уйдут.
- Расскажи! - ребята сбились в кружок
- Вы мне сначала корыто достаньте со дна, - Грелкин поднялся с травы и подтянул мокрые штаны. - На чём я поплыву браконьеров ловить.
И он снова затряс головой, пытаясь вылить воду из уха.
- Ничего себе! - зашептались ребята. - То Гидрохинона ловить надо, то браконьеров каких-то. Весёленькая жизнь! Пусть Вовка-Колба за корытом ныряет, а мы послушаем - что за браконьеров он собирается ловить.
Но тут вожатая Елена Юрьевна встала со своего надувного матраса и захлопала в ладоши:
- Третий отряд! Прекратить купание! Строиться на ужин! И никаких выжиманий и отставаний!
Отряд уныло пошёл строиться, а Грелкин обречённо стал снимать штаны - нырять за корытом.
Мишка Маслёнкин подошёл к вожатой и вкрадчиво спросил:
- Елена Юрьевна, можно я ваш матрас понесу?
- Неси, - согласилась вожатая и выдернула пробку из матраса. Матрас зашипел и стал сдуваться.
Вожатая встала во главе отряда, подождала, пока Маслёнкин свернёт матрас, и повела ребят в лагерь.
Возле куста жасмина Мишка приотстал, остановился, оглянулся и помчался обратно к реке.
Розоватое, как пена от земляничного варенья, облако отражалось в воде. В это розовое облако безуспешно нырял Грелкин.
- Эй, Грелкин, - крикнул Мишка. - Давай сюда, а то я один не справлюсь!
- А чего ты там делаешь? - не понял Грелкин.
- Надуваю, не видишь? Не надуешь - не поплывёшь.
Грелкин сразу сообразил, что не всё потеряно, выскочил из воды, и они вдвоём быстренько надули и спустили на воду свой новый корабль.
- Полный вперёд! - скомандовал Грелкин.
- Есть полный вперёд! - откликнулся Мишка и заколотил ногами по воде, как гребной винт.
Пронька развернула матрас задом и понесла отважных водоплавателей вперёд.


Глава 21. Марафонский бег.


После собрания в лагере директор комбината и Маслёнкин-старший вернулись на комбинат.
- Вы думаете, дети нам помогут? - осторожно спросил директор.
- Обязательно! - убеждённо ответил фотограф. - Это такие ребята! У меня же в этом лагере сын отдыхает!
- Что же вы с ним даже не поговорили?
- Мне и без разговора всё ясно, - улыбнулся фотограф.
- Этот Гидрохинон мне покоя не даёт, - пожаловался директор. - Пойду-ка я вздремну. У меня в кабинете диванчик стоит в углу за аквариумом.
- Ну, а я тогда в лагерь схожу, - решил фотограф. - Вместе с ребятами и решим, что делать.
- А то можете здесь заночевать, - предложил директор. - У нас в лаборатории диванчик стоит в углу за ядохимикатами.
Фотограф поблагодарил, пообещал звонить, если что, и отправился в лагерь, решив заночевать у лесника.
До наступления темноты оставалось не так уж много времени, и Маслёнкин-старший припустился трусцой.
Хорошо было бежать по тропинке вдоль реки! Хорошие здесь были места. Вечерние запахи кружили голову. С лугов пахло сеном и медовыми какими-то цветами. Лесные запахи вливались струями в этот аромат. Было легко и радостно.
Хорошие люди жили в этих местах. И лесник Прохор, и девочка Морошка, и начальник пионерского лагеря, и директор комбината, и пионеры - Мишкины друзья…
Вот только браконьеры - вредители природы портили общую картину. «Это под их вредным влиянием Гидрохинон стал хулиганом», - подумал Маслёнкин.
Вдруг ему показалось, что в береговых кустах кто-то прячется. Вот блеснули очки… Что-то знакомое почудилось фотографу.
- Эй, гражданин, - позвал фотограф. - Вы не от меня прячетесь?
Гражданин ничего не ответил и попятился в заросли. Маслёнкину показалось, что незнакомец одет в шубу.
«Что за чертовщина?» - подумал он. «Зачем это он в разгар лета шубу напялил? Что-то здесь не так».
- Эй, выходите! Я вас всё равно вижу!
- Как же, жди! - невежливо отозвался человек в шубе и пропал в кустарнике.
Голос его, определённо, был знаком Маслёнкину. И поведение тоже было знакомым, и очки, блеснувшие в высокой траве. Но шуба?
Размышляя о странных этих делах, Маслёнкин добежал до лагеря и отдышался.
Группа пионеров сидела на лавочке и что-то обсуждала.
- Добрый вечер, - поздоровался фотограф. - А Михаила Маслёнкина среди вас нет?
Ребята узнали Маслёнкина-старшего и растерянно переглянулись.
- Нет, его нету, - сказал кто-то.
- А где он?
Ребята не отвечали. Маслёнкин-старший встревожился.
- Он что, заболел? Или его наказали?
Тогда из группы вышел Бекеша, отвёл Маслёнкина-старшего в сторону и заговорщически спросил:
- Тайну хранить умеете?
- Ещё бы! - обиделся Маслёнкин.
- Поклянитесь, что никому не скажете!
- Чтоб меня волки съели! - смело сказал фотограф.
- Тогда слушайте, - зашептал Бекеша. - Мишка поплыл на матрасе ловить браконьеров.
- Каких браконьеров? - испугался Маслёнкин.
- Не знаю каких. Тут парень один - Грелкин - на корыте за ними гнался, а корыто потонуло, тогда Мишка матрас у вожатой выудил, и они поплыли.
- Куда же взрослые смотрят? - Маслёнкин схватился за голову. - Где вожатая? Где начальник?
- Вы поклялись, - напомнил Бекеша. - А вожатая как раз у начальника. Они не знают ничего.
- Послушайте, ребята, - серьёзно сказал фотограф. -Я этих браконьеров знаю. С ними связываться опасно. Тут нужна помощь взрослых. Гидрохинон - это одно, а браконьеры - Это другое. Так что вы тут оставайтесь, а я побежал к леснику. Думаю, мы вдвоём с ними справимся. А Михаилу передайте …
- …Что он герой! - не дал ему договорить Бекеша.
- Беда с вами, с героями, - вздохнул Маслёнкин-старший и побежал к домику лесника.
«Так я и марафонцем стану», - думал он, тяжело дыша, но всё прибавляя и прибавляя скорость.


Глава 22. Гости на дереве.


Морошка сидела на крыльце, смотрела на вечернее солнышко, которое клубничкой висело над лесом, и сочиняла стихи.
Коза Маруська смирно гуляла по полянке и ждала, когда Морошка начнёт загонять её в сарай.
Девочка подошла к козе и строго сказала:
- Марш домой!
Коза бекнула и отбежала в сторону.
Тогда Морошка ласково спросила:
- Хочешь, я тебе новое стихотворение прочитаю?
Коза ничего не ответила, но благосклонно опустила голову.
Морошка подняла голову и нараспев стала читать:

В розовом платьице
солнышко катится.
В розовом платице
солнышко спрячется.
Снимет его
под мохнатою ёлкой,
утром оденется
в платице жёлтое.
Ах, неужели не видят ребята,
как лес наряжается
перед закатом?

Козе стихотворение понравилось, только конец ей показался невыразительным. Она мекнула и затрусила к сараю, на ходу сочиняя другой конец.
На ёлке мальчишки
увидят шишки!

Собственный вариант показался ей удачнее, и она уже хотела сказать об этом Морошке, но вдруг увидела, как от реки бежит и скачет что-то большое и красное, а впереди несутся двое мальчишек, видимо, удирая от этого красного чудища.
Маруська наклонила рога и приготовилась к бою. Из взрослых дома, кроме неё, никого не было, и надо было защищать маленькую Морошку.
Впрочем, сама Морошка не испугалась, а закричала:
- Это Грелкин тёти Пашин, а с ним ещё кто-то!
Коза Маруська тоже узнала Грелкина, но угрожал Морошке не он, а противный красный зверь, который догнал мальчишку, повис у него на плечах и хлопал по ногам.
Маруська отважно бросилась в атаку.
Мальчишки остановились как вкопанные, красное чудище оказалось впереди, и коза с ходу пропорола его рогами насквозь.
- Маруська, стой! - запоздало крикнула Морошка.
- Опять не повезло, - со слезами на глазах прошептал Грелкин.
- Что я теперь вожатой скажу, а? - это другой мальчишка сжал кулаки и шагнул к Маруське.
Морошке пришлось вмешаться.
- Не смейте обижать Маруську! - сказала она мальчишкам.
- А чего она? - мотнул головой приятель Грелкина.
- Дураки, - сказала Маруська и гордо отошла.
- А ты чего обзываешься? - сказал сердитый мальчишка. - Тебя кто сюда звал?
- Я здесь живу!
- Это Морошка, внучка деда Прохора, сказал Грелкин. И спросил у Морошки - А где дедушка?
- Он скоро придёт. А это кто?
- Это Мишка, мой помощник. Он из лагеря сбежал.
- А почему вы такие мокрые?
- Мы на матрасе плыли, - сказал новый знакомый.
- Мы за браконьерами гнались, - сказал Грелкин. - Они дуб хотят спилить.
- Пронькин дуб? - ахнула Морошка. - Как это - спилить?
Грелкин рассказал всё, что он услышал, сидя под корытом.
Мишка выслушал историю двадцать первый раз. Двадцать раз он её слышал, сидя верхом на матрасе, пока они плыли сюда.
- Прямо не знаю, что делать без деда Прохора, - развёл руками Грелкин.
- Я знаю! - сказала Морошка и скомандовала ребятам:
- Раздевайтесь, наденьте сухую одежду, подоите Маруську и ждите дедушку Прохора! Мама тоже скоро придёт.
- А ты куда?
- Куда надо! - Морошка сбегала в дом, вынесла мальчишкам старый китель деда и новую тужурку отца и быстро побежала в лес. Мальчишки растерялись, но делать было нечего, и они переоделись в сухую одежду. Теперь надо было доить козу. Грелкин подтолкнул Мишку:
- Давай! А я кастрюлю буду держать.
Мишка почесал затылок и спросил:
- А где её включать?
- Ну, деревня, - развеселился Грелкин. - Да она не включается! Её вручную доят. Ты что, никогда корову не доил?
- У нас в городе коровы нет. И козы тоже.
- А лошадь есть?
- Лошади тоже нет.
- Может, у вас в городе и собак нету?
- Собаки есть, но их не доят.
- Собак и у нас не доят! - сказал Грелкин с чувством превосходства, но потом спросил подозрительно: - А ты это серьёзно?
- Шучу! - заорал Мишка и дёрнул Грелкина за нос. Грелкин радостно захохотал и схватил Мишку в охапку, пытаясь свалить на землю. Весёлые друзья возились, путаясь в длинных рукавах, и совсем забыли о козе. А коза, увидев, что мальчишки дерутся, решила это пресечь и, опустив рога, бросилась на таран.
Первым ощутил её рога Мишка. Он завопил, побежал через поляну и взмыл на дерево. Через несколько секунд Грелкин оказался на соседней ветке, потирая одно место.
Когда в калитку вошла мама Морошки, она долго не могла понять - кто это сидит на дереве?
- Это что за чучела? - спросила она наконец.
- Мы не чучела! - закричали наперебой чучела. - Отгоните козу! Нас Морошка переодела! А сама велела вас ждать! А коза взбесилась! Она нам матрас проколола! А матрас чужой! А мы к деду Прохору пришли! А его нет! А Морошка сказала: ждите!
- Да где же она сама? - встревожилась мама.
- Вы не волнуйтесь! Вы только козу уберите, мы вам всё расскажем!
Мама Морошки заперла воинственную козу в сарай, и мальчишки спустились с дерева.
- Здрасьте! - сказали они.
- Здравствуйте, гости дорогие! Вы почему без штанов?
- Понимаете, тётя Валя, мы гнались за браконьерами…
И Грелкин рассказал свою историю двадцать второй раз.
- Эх вы, горе-следопыты! - раздался голос деда Прохора, когда Грелкин кончил. - Вы-то здесь, а браконьеры где?
- Дома, - обернулся Грелкин. - Они же в темноте собирались к дубу плыть.
- Так за кем же вы гнались? Вот что, сыщики, идите-ка вы по домам, а я браконьеров встречу, не беспокойтесь.
Ребята помялись, не зная, как быть с одеждой.
- Бегите так, - сказала мама Морошки. - Когда ваша одежда высохнет, тогда и переоденетесь.
Мальчишек тут же и след простыл. Они оба побежали в посёлок Окуньки, чтобы проследить за браконьерами по-настоящему и, при случае, помочь деду Прохору задержать их.
В лесу темнело, и они чуть не натолкнулись в ельнике на тяжело сопевшего медведя или лося, который тоже испугался, всхрапнул и бросился в чащу. Ребята помчались так, что только пятки засверкали.


Глава 23. Операция «Красный фонарик».


До отбоя оставалось несколько минут.
Третий отряд собрался на летней эстраде, где по праздникам проходили концерты, а по обычным дням во время тихого часа начальник лагеря отчитывал вожатых и воспитателей.
Вовка-Колба привёл на военный совет девочку Вету и поручился за неё, что она – свой человек.
Военный совет был собран для обсуждения плана действий, который Вовка пока держал в секрете.
- Времени у нас мало, а дело серьёзное.
Вовка говорил негромко и быстро, и ребята слушали внимательно.
- Сейчас, когда Мишка Маслёнкин, рискуя жизнью, борется с браконьерами, мы не имеем права бездействовать. Гидрохинона надо брать сегодня ночью. Но прежде, чем рассказать свой план, я хочу узнать, готово ли то, о чём я просил за ужином. Фонарики есть?
- Есть!
- Сколько?
- Двенадцать!
- Красный достали?
- Вот он у меня!
- Бидон раздобыли?
- Спрятали в кустах у реки.
- Молодцы! А что было в бидоне?
- Молоко, - вздохнул Витька Кулебякин. – Я его выпил. Не выливать же...
- И много выпил? – поинтересовалась Вета.
- Литра три... Не выливать же...
Кто-то хихикнул. На него цыкнули.
- Итак, - сказал Вовка, - слушайте внимательно. Я сидел в библиотеке и читал специальную литературу. Гидрохинон – это проявитель. С ним работают либо в полной темноте, либо при красном свете. Тот Гидрохинон, который живёт в Проньке, конечно, не проявитель, а вредитель. Я его видел, и вы меня после этого видели.
- Да, - вспомнили ребята, - жутко смотреть было.
- Но, - продолжал Вовка, - врождённые привычки у него должны остаться. То есть, красный свет его успокаивает и пробуждает добрые чувства. Мы все зажигаем фонарики, входим в воду у купальни и сжимаем кольцо. На берегу стоит пустой бидон, а около него – красный фонарик. Гидрохинон мечется, замечает красный свет, плывёт к нему и попадает в бидон. Логично?
- Спрашиваешь!
Ребята были восхищены планом. И как это Вовка всё продумал? Вот значит голова!
- Операцию назначаю на двенадцать часов. Не проспать! Ровно в полночь всем собраться у пристани! Всё!
Горн запел сигнал «отбой».


Глава 24. Марафон продолжается.


Пока Маслёнкин-старший бежал по лесу, уже стало темнеть. В ельнике он чуть не столкнулся с двумя молодыми кабанятами, которые испуганно захрюкали и бросились в кусты.
Маслёнкин, не помня себя, выбежал из леса и финишировал у дома лесника. Дома была только Морошкина мама.
- А где Прохор Михалыч? – с ходу спросил Маслёнкин.
- Он взял ружьё и пошёл браконьеров ловить. Тут мальчишки прибегали...
- А где мальчишки?
- Дед Прохор их по домам отправил. Небось, уже спят.
- Знаю я их! Как же – пойдут они спать, когда такое дело! Они, наверное, за ним пошли?
- Нет, в сторону Окуньков побежали.
- А браконьеры где?
- Мальчишки сказали, что дома. Дескать, в темноте собирались идти. Дуб задумали спилить, вредители!
Маслёнкин попрощался с Морошкиной мамой и побежал в посёлок Окуньки на помощь к ребятам.
А Морошкина мама оделась потеплее, взяла фонарик и пошла разыскивать Морошку.


Глава 25. Друг плохого человека.


Во дворе Бубукина залаяла собака.
Сам Бубукин, конечно, был плохим человеком, но собака у него была хорошая. Он даже назвал её – Сержант, в честь давнишнего армейского приятеля. Собака служила браконьеру верой и правдой. А что ей оставалось делать! Хозяев не выбирают. Не собака же виновата, что её хозяин – браконьер! И перевоспитать его собаке не под силу. Приходится служить, чтобы сохранить доброе собачье имя.
Бубукин услышал лай, проснулся и посмотрел на часы. Было пять минут первого ночи. Бубукин влез в сапоги, надел шапку-ушанку, запалил керосиновый фонарь и вышел в темень двора.
- Ты чего это проспал? – закричал он на Сержанта. – А ну выходи! – и посветил фонарём в будку.
Сержанта в будке не было. На соломенной подстилке лежала цепь и ошейник, расстёгнутый чьими-то руками.
«Увели собаку, - подумал Бубукин. – Ну и люди!»
Бубукин был, конечно, плохим человеком, но сейчас ему стало так обидно, так горько, как бывает только очень хорошим людям. Откуда-то выкатилась слеза и зашипела на стекле фонаря. Бубукин высоко поднял фонарь и как был – в майке, трусах, сапогах и зимней шапке – пошёл по тропинке к реке – куда глаза глядят.
У реки уже стоял Небоякин с пилой.
- Ты чего это проспал? – сердито зашипел он. – Операцию назначили на ноль-ноль часов, а ты спишь!
- У меня собаку спёрли, - сказал Бубукин.
- Другую купишь, – утешил его Небоякин. – Садись в лодку. Ты почему без штанов?
- У меня собаку увели, - повторил Бубукин. – Разве ты можешь понять?
Он поставил фонарь на корму лодки, оттолкнул её от берега и стал с ожесточением грести.
Лодка пропала в темноте.
Из-за развалившейся баньки в зарослях крапивы вышли тое – двое мальчишек и собака. Собака виновато махала хвостом и не знала, как быть. С одной стороны, хороший человек Грелкин попросил её помочь, а, с другой стороны, её хозяин уплывал в лодке неизвестно куда, навстречу опасности.
- Плывём за ними! – твёрдо решил Грелкин. – Возьмём лодку на абордаж, утопим пилу, а браконьеров сдадим деду Прохору.
- Пилу нельзя топить, - возразил Мишка. – Пила – вещественное доказательство. Пилы не будет – и ничего не докажешь. Надо их задержать на месте преступления.
- Всё равно – вёсла на воду! – скомандовал Грелкин.
Они отвязали чью-то лодку, Грелкин притащил спрятанные в крапиве вёсла, Сержант привычно запрыгнул в лодку – и преследование началось.

Глава 26. Дуб и девочка.


Морошка тихо свистнула. В кабаньих зарослях затрещал валежник.
- Это ты, Морошка? – спросил скрипучий голос.
- Это я. Выходи, дело есть.
- А я этого видел... который фотографирует, - объявил кабан, выходя из зарослей. – Он вдоль реки бегал трусцой. Умора!
- Фотограф? Он собирался у нас на сене ночевать.
- А ты почему не спишь? Уже поздно!
- Нельзя спать. Нашему дубу грозит беда.
- Пронькиному дубу? У него самые сладкие жёлуди. Какая беда ему грозит? Гидрохинон, небось?
- Хуже, Коба. Браконьеры хотят его спилить.
- Зачем? Кому он помешал?
- Ты что, браконьеров не знаешь?
- Знаю, - помрачнел кабан. – А что мы должны делать?
- Бежим к дубу!
- Только ты первая, - попросил кабан. – А то я в своих очках плохо вижу.
- Так сними их!
- Я бы снял, если бы у меня карманы были!
- Давай, я их понесу!
- Ещё потеряешь, - проворчал кабан. – Ладно уж, как-нибудь дойдём...
За дальним лесом поднималась голубая луна. Туман белым озером разливался по лугу. Могучий дуб, набрав полную крону звёзд, молча смотрел, как мерцают они синим цветом, и в задумчивости украшал ими длинную чёрную косу красавицы Проньки.
- Как красиво! – восхищённо прошептала Морошка.
Кабану в его тёмных очках всё виделось мрачным, да и предстоящая встреча с браконьерами его не радовала: а вдруг у них ружья?
- Что будем делать? – спросил он, нервно озираясь.
- Ты спрячься куда-нибудь, чтобы в случае чего подать сигнал, а я попробую его уговорить уйти с этого места.
- Кого уговорить? – кабан сел на задние лапы от изумления. – Дерево?!
- Коба, мы теряем время. Они вот-вот могут подойти.
Морошка приблизилась к дубу и подняла голову. Она показалась самой себе маленькой-маленькой перед великаном, который кудрявой головой упирался в холодное звёздное небо.
У девочки было горячее человеческое сердце, и оно так билось, что дуб сразу очнулся от своих дум, как только почувствовал на своей грубой коре прикосновение детской ладони.
... Когда-то этот великан был смешным круглощёким младенцем-жёлудем в детской шапочке. Потом стал тонконогим мальчишкой. Рос, набирался сил. Радовался солнышку, тёплым дождям. Мёрз на студёном зимнем ветру, терпеливо дожидаясь прихода весны. Любовался красотой Проньки. Превратился в могучего богатыря. Вцепившись сильными корнями в землю, оберегал он Проньку от ураганов, дождевых потоков, половодья, которые могли разрушить берег реки, засыпать её песком. Давал птицам приют, спасал одиноких путников от дождя и зноя, кормил желудями угрюмых кабанов и крикливых соек. Он стал похож на человека...
Какие слова нашла Морошка, почему дуб послушался её – останется тайной. Ведь у каждого из нас должны быть свои слова, а чужие повторять не надо...
Кабан чуть не онемел от ужаса, когда дуб сделал первый шаг.
Земля вздрогнула и загудела. Пронька плеснула волной на берег и отхлынула назад.
Директор комбината упал с дивана.
В посёлке Окуньки в домах сам собой зажёгся свет, и в шкафах задребезжала посуда. Залаяли собаки.
У козы Маруськи шерсть встала дыбом.
У браконьеров, плывущих на лодке, лязгнули зубы.
А в районном центре учёные зарегистрировали первое в здешних краях землетрясение.
Это было удивительное зрелище: по высокому берегу реки, освещённые голубым лунным светом, медленно шли маленькая девочка и могучий развесистый дуб. Звёзды, вытряхнутые из кроны дерева, рассыпались по всему небу, и только одна звезда, запутавшаяся в листьях, продолжала дрожать и светиться синим огоньком на самой вершине гиганта.


Глава 27. « В погоню!»


Дом тёти Паши стоял у реки. За домом был огород, за огородом бузина, за бузиной лопухи, за лопухами крапива, а за крапивой берег реки. Ещё за домом стоял сарай, где лежало сено и хранились огородные инструменты: тяпки, лопаты, грабли, лейки и вёдра. Гришка ложился спать в сарае, чтобы рано утром, собираясь на рыбалку, не будить тётю Пашу.
Тётя Паша перед сном заглядывала в сарай к внуку, и потом уже отправлялась спать.
Но в этот вечер Гришка что-то уж слишком долго не возвращался домой. Целыми днями он пропадал на реке, и тётя Паша не беспокоилась. Но к вечеру положено было являться домой.
Третий раз тётя Паша заходила в сарай, а внука всё не было. Было уже поздно и стемнело.
« Где его носит? – думала тётя Паша. – Ночь на дворе».
За огородом, около реки, послышались голоса, плеск воды, скрип уключины. Тётя Паша выдернула из метлы хворостину и направилась встречать внука.
- Мореплаватель, - ворчала она, пробираясь через лопухи. - Дня ему мало...
Теперь крапива жалила руки, и тётя Паша сердилась ещё больше.
- Ну, я тебе всыплю! Лаперузо!
Но когда она вышла к реке, никого на берегу она не увидела. Далеко по реке маячил огонёк, и чья-то невидимая лодка плыла в темноте.
- Гришка! – наугад крикнула тётя Паша, но только какая-то ночная птица закричала ей в ответ.
Сова как раз пролетала над Пронькой, и уже хотела было лететь за плывущими в лодке, но увидела, как к дому тёти Паши подбегает высокий усатый мужчина. Это ей показалось более интересным, и она уселась на крыше у самой трубы.
Мужчина побегал вокруг дома, потом сбежал к реке, о чём-то минут пять поговорил с тётей Пашей, и они вместе побежали к дому.
- У меня велосипед, - услышала сова. – Мы на нём через мост у химкомбината, а там я знаю тропинку. Велосипед с багажником. Сядете на багажник.
- В погоню! – воскликнул мужчина и прыгнул на багажник.
- В погоню! – подхватила тётя Паша и зарабатывала педалями.
- В погоню! – захохотала сова и полетела за ними.


Глава 28. Кто под деревом живёт?


Когда Небоякин и Бубукин, привязав лодку, погасив фонарь и взяв пилу, поднялись на высокий берег, они долго оглядывались и пожимали плечами.
- Вроде, здесь, - хмыкал Небоякин, - а дерева нет ...
- Значит, не здесь, раз дерева нет, - резонно заметил Бубукин.
- Да вот же оно где стояло!
На том месте, где раньше стоял дуб, чернела большая яма. Браконьеры заглянули в яму.
- Ку-ку, - сказал кто-то из темноты.
- Ой, кто это? – перепугались браконьеры.
- Живу я здесь, - сказали из ямы, точь-в-точь, как в известном анекдоте, но браконьерам стало не смешно, а очень страшно.
- Это он, - пролепетал Небоякин. – Гидрохинон. Он и дерево слопал.
- Надо же – такое дерево слопать, - дрожащими губами прошептал Бубукин.
- И вас сейчас слопаю! – проскрипело из ямы, и браконьеры увидели совсем близко страшную клыкастую морду, заросшую волосами, с огромными круглыми сверкающими глазами.
- Ай-я-яй! – завизжали браконьеры, бросили пилу и стремглав понеслись по берегу в сторону пионерского лагеря.


Глава 29. Группа захвата.


Лагерь спал. Высокие сосны стояли, как часовые.
В устах у купальни раздалось негромкое кряканье – и третий отряд окружил своего командира.
- Начинаем операцию, - сказал Вовка-Колба. – Группа захвата в полном сборе? Никого не разбудили?
- Порядок! – ответили ему.
- Бидон где?
Два Витьки – Кулебякин и Кошкин – полезли в кусты и с грохотом выкатили бидон.
На них зашикали.
- Луна очень яркая, - прошептал кто-то.
- Ху-ху-ху! – вдруг раздался зловещий хохот.
Все попадали в траву.
- Без паники! – сказал Вовка-Колба. – Это сова.
Большая тёмная птица сделала над рекой круг и полетела в сторону посёлка. Старая сова всё видела, что происходит в темноте, всё замечала своими зоркими глазами, но никак не могла понять, что же это творится на берегах Проньки? Мальчишки затевали непонятную игру ... По реке плыли на лодке ещё два мальчишки и собака ... Хозяин собаки в трусах и в сапогах на босу ногу мчится сломя голову в сторону лагеря ... Из посёлка катят на дребезжащем велосипеде почтальонша и усатый мужчина ... Дед Прохор сидит в засаде, а старый дуб ушёл куда-то вместе с девочкой ...
От всех этих событий у совы кружилась голова, и она летала по кругу – всё хотела увидеть, ничего не упустить.
Вовка-Колба поставил ногу на бидон, как Наполеон:
- Повторяю последний раз план операции. Все раздеваются, заходят в воду с фонариками и образуют полукруг. Ориентир – вон то большое дерево.
- А раньше его не было, - растерянно сказала Вета.
- Выходит, оно за один день выросло? Это оптический обман. В лунную ночь все предметы на расстоянии кажутся больше, чем на самом деле. Завтра вы увидите, что это обыкновенное деревце. Значит, берём за центр вон то маленькое деревце, которое кажется огромным деревом, по команде включаем фонарики и сжимаем кольцо окружения. Тут выхожу я с красным фонариком и заманиваю Гидрохинона в бидон. Вопросы есть? Тогда вперёд!
Захлюпала вода – ребята вошли в реку. Они образовали большой полукруг, так что мостки для купания оказались отрезаны. Отступать Гидрохинону оставалось только на берег, где его ждал бидон. Одним вода доставала до колен, другим была по пояс, а самые высокие стояли по горлышко.
- Огонь! - скомандовал Вовка, и над Пронькой ярко вспыхнула огненная радуга ...


Глава 30. Ночной велосипедист.


Освещая дорогу маленькой фарой, звеня и подпрыгивая, летел по берегу Проньки велосипед.
- Неужели не догоним? – волновался на багажнике Маслёнкин-старший, трясясь и ойкая.
- Догоним! – отвечала тётя Паша, налегая на педали. Чёрные кусты пролетали мимо, чёрные ветки хлестали по лицу, жалобно позвякивал звонок на руле велосипеда.
- Нет, не догоним, - тяжело дыша, сказала тётя Паша. – Сил нет ...
- Догоним! – отвечал ей Маслёнкин, спрыгивая с багажника. –
Садитесь на моё место, я повезу!
Они поменялись местами и снова помчались вперёд. Луна взошла над лесом, и серая тень побежала рядом по траве.
- Доедем до дуба, а там легче будет – дорога под горку пойдёт! – кричала тётя Паша.
- Далеко до дуба?
- За поворотом!
- Ху-ху-ху! – закричала сова, пролетая над велосипедистами.
Давно проехали поворот, а дуба всё не было видно.
«Старая стала, - подумала про себя тётя Паша, - видать, дуб-то за другим поворотом...»
- Где дуб? – хрипел Маслёнкин-старший, всё слабее нажимая на
педали.
- За поворотом, за поворотом, - успокаивала его тётя Паша. – Жми, голубчик!
- Сил нет, - признался Маслёнкин-старший, объезжая большую яму. Вдруг он заметил под колёсами пилу с острыми зубьями и резко затормозил, чтобы не проколоть шину.
Седоки грохнулись на землю.
- Не догоним теперь, - чуть не плача сказал фотограф.
- Догоним! – неожиданно раздался скрипучий голос.
Из ямы на четвереньках вылез человек в мохнатой шубе в чёрных очках. Луна зашла за тучку, разглядеть незнакомца фотограф не успел, но отметил про себя, что они где-то уже встречались.
- А ну, садись один на раму, другой на багажник, - сказал он, поднимая велосипед. – Догоним!
И велосипед полетел под уклон, как ураган. Дребезжали крылья, звенел звонок, трещала цепь, стонали спицы ...
Человек в шубе сопел, пыхтел и стремительно крутил педали.
- Ска-ка-жи-те-те, по-по-жа-луй-ста-та-та, - подпрыгивая на раме, пытался вести разговор Маслёнкин-старший, - э-та-та не вы пря-кря-кря-пря-тались ве-че-че-ром в кус-та –та-та-тах-трах-тах-тах?
- Не я, - просипел неожиданный помощник.
- Вижу! – закричала тётя Паша, хотя и сидела позади всех. – Вон они!
Впереди по тропинке бежали, выбиваясь из сил, два человека.
Браконьеры думали уже, что опасность позади, как вдруг услыхали позади страшный грохот, скрип и крики. Оглянувшись, они увидели что на них несётся какая-то адская машина, какая-то чёртова мельница, и за рулём этой колымаги сидит тот косматый с клыками, который обещал слопать ...
- Сдаюсь! – пискнул Бубукин.
- Я тебе сдамся! – прикрикнул на него Небоякин. – Делай, как я!
- С этими словами он круто свернул влево и с разбега прыгнул с крутого берега.
Бубукин сделал, как он, и, махая ушами зимней шапки, взвился над обрывом.
- Ты куда? – услышал он на лету голос Небоякина. – Давай вниз!
Бубукин посмотрел вниз. Где-то у самого берега, чуть правее, как ему показалось, горел красный светофор.
«Всё, - подумал Бубукин, - дороги нет». И упал в воду.
Браконьеры так быстро сиганули с обрыва, что преследователи не успели затормозить и врезались колесом в пень.
Фотограф упал на человека в шубе, тётя Паша на фотографа.
- Не раздавите очки! – проскрипел незнакомец, ворочаясь внизу.
- Коба, это ты? – послышался детский голос.
Маслёнкин-старший протёр глаза и увидел подходившую к ним девочку в светлом платьице – внучку лесника.
- Морошка, ты откуда? –жалобным голосом спросил Маслёнкин-старший.
- Я привела сюда дуб, а теперь смотрю, как пионеры ловят Гидрохинона.
- Постой-постой, - подала голос тётя Паша. – А дуб-то – вот он! Что за наваждение!
- Морошка потянула фотографа за рукав.
- Фотограф вслед за Морошкой подполз к краю обрыва, и его глазам предстало незабываемое зрелище? Светящийся полукруг медленно сжимался, отражаясь и расплёскиваясь в воде. В середине этого полукруга мигал красный огонёк. А в центре этой фигуры бурлила чёрная вода ...

Глава 31. Абордаж.


Керосиновый фонарь скрылся за поворотом. Ребята налегли на вёсла, но, сколько они ни гребли – лодки браконьеров не было видно.
- Ушли! – плюнул с досадой Грелкин.
Тут зарычал Сержант. Ребята замерли.
По высокому берегу с грохотом пронеслась не то телега, не то сенокосилка, и женский голос прокричал:
- Доедем до дуба, а там легче будет!
Грелкин вздрогнул: голос показался ему знакомым.
- Далеко до дуба? – отозвался мужской голос.
Тут вздрогнул Мишка Маслёнкин.
- За поворотом! – прокричал женский голос, и грохочущая телега укатила за поворот.
- За каким поворотом? – пожал плечами Грелкин. – Вот он дуб, я это место с завязанными глазами найду.
Но никакого дуба на берегу не было.
- Неужели уже спилили? – ужаснулся Мишка. – К берегу!
У берега они увидели брошенную лодку браконьеров и с ходу взяли её на абордаж, захватив в качестве трофея керосиновый фонарь. Но самих браконьеров нигде не было, а на том месте, где, как утверждал Грелкин, должен был стоять дуб, зияла чёрная яма.
- С корнем вырвали, - растерянно сказал Грелкин.
- А где же он тогда?
- Может, на тачке увезли?
- Какой тачке?
- Которая по берегу громыхала.
- Сомневаюсь, - покачал головой Мишка. – Тяжеловат груз.
Сержант, который обнюхивал поляну и вполголоса рычал, два раза гавкнул. Подбежали ребята и увидели на тропинке пилу.
- Уже хорошо! – сказал Мишка. – Доказательство. Теперь их самих поймать. Чувствую, что далеко они не ушли.
Они бегом спустились к лодке, захваченную взяли на буксир и выгребли на середину. Сержант что-то учуял в воздухе и залаял, указывая направление вытянутым носом.
Замелькали вёсла.
Тут можно коротко рассказать, зачем ребятам понадобилось уводить у Бубукина собаку.
Река тут идёт прямо, а тропинка делает петлю, огибая небольшое болото. Так что теперь будет понятно, почему быстро бегущие браконьеры и медленно плывущая лодка роковым образом встретятся через некоторое время.
Итак, Грелкин сказал Маслёнкину, когда они прибежали от деда Прохора в посёлок Окуньки:
- Я уже не первый раз пытаюсь задержать этих гадов на месте преступления. Знаешь, почему не получается? Собака мешает. Они на все почти дела берут с собой собаку, а она издали чует, когда кто-то приближается, и им сообщает. Вот и сейчас – дед Прохор спрячется в засаде, а они подойдут, а собака учует и залает. Они пилу бросят и убегут. Так что, надо нам собаку у них увести.
Мишка согласился, Грелкин подкрался к будке – а дальше вы всё знаете.
Тем временем лодка подплыла к последнему мысу перед пионерским лагерем, из-за которого – помните? - показался индеец Грелкин. За мысом шёл высокий обрывистый берег, который поднимался там, где была устроена купальня.
Лодка обогнула мыс, заросший ивой, и ребята увидели светящийся полукруг и красный маячок у берега.
- Это наши, - сказал, привставая, Мишка.
- Тут большой метеорит врезался в воду, взметнулся столб воды и раздался оглушительный грохот.
Мишка не удержался и упал в лодку. И тут же второй метеорит пробил Проньку до самого дна.
От купальни послышались отчаянные крики, залаял Сержант и прыгнул в воду. Оглушённые водоплаватели не сразу сообразили, что он там пытается вытащить из воды. Потом увидели всплывающую шапку-ушанку и догадались.
Пришлось немного повозиться, прежде чем жалкие, мокрые браконьеры были вытащены из воды и помещены в свою лодку, где их остался сторожить Сержант.
Пионеры из лагеря помогла лодкам пристать.
Вовка-Колба пожал Мишке и Гришке руку:
- Молодцы! Задержали браконьеров. А мы своего упустили. Прямо из рук ушёл!
- Как же так? – расстроился Мишка. – Это, наверное, из-за нас, вернее, из-за них, - он кивнул на дрожавших в лодке браконьеров.
- Ой, а они вас раздолбить хотели, да? – как всегда, влезла в разговор Вета.
- Это мы их на абордаж взяли! – поправил её Грелкин и направился к ребятам – знакомиться.
Ребята сидели на мостках удручённые и мигали фонариками.
На высоком дереве захохотала сова. Вовка-Колба поёжился – холодно.
- Как же так? – допытывался Мишка. – Может, он не ушёл, может, повторить?
- Понимаешь, - стал рассказывать Вовка, - мы всё сделали правильно: окружили его и погнали к берегу. Я включил красный фонарик, он поплыл ко мне, я приготовил бидон, он уже выполз из воды, и вдруг – откуда он только взялся? – выскакивает за ним из реки какой-то маленький зверёк, похожий на крысу, бросается на Гидрохинона – и тот шмыг! – исчезает в траве.
- Эх, вы, - только и сказал Мишка.
Вовка даже не стал оправдываться.
- Бежит кто-то, - сказал он безразличным голосом.
К месту схватки с Гидрохиноном подбегали отец Мишки Маслёнкина, тётя Паша, лесник Прохор Михалыч с ружьём и мама Морошки с Морошкой.
- Мишка, цел? – подбежал к Мишке отец и обнял сына.
- Гришка, жив? – подбежала к Гришке тётя Паша и шлёпнула внука по мокрому месту.
- Прохор Михалыч! – подбежал Грелкин к леснику. – Арестуйте их, они дуб с корнем вырвали!
- Успокойся, Гриша, - погладил его по голове дед Прохор. – Цел дуб, цел и невредим.
- Но я своими глазами видел!
- И я своими глазами видел, и ты можешь посмотреть.
Грелкин посмотрел, и все посмотрели. Дуб стоял как ни в чём не бывало.
- Феноменально! – воскликнул Вовка-Колба.
Здорово! – захлопала в ладоши Вета. – Это Пронькин дуб, а не обман зрения!
- Бывает, - почесал затылок Вовка. – Перемещение в пространстве. Как на острове Пасхи. Антигравитация.
Вета уважительно замолчала.
Тут зарычал Сержант, глядя в темноту.
- Кто там? – лесник снял с плеча ружьё.
- Постойте, - крикнула Морошка. – Это Коба!
- Какой ещё Коба? – удивились все.
Морошка зашептала что-то на ухо деду Прохору.
- Чудеса! – сказал тот. И обратился ко всему честному народу – Требуется очистить поляну. Морошке сказали, что Гидрохинон спрятался в кротовую нору. – Сейчас его оттуда будут выкуривать.
- Кто?
- Кому надо, то и будет! – послышался из темноты скрипучий голос.
- А вы знаете, что кротовая нора может тянуться под землёй до четырёх километров? – громко спросил Вовка-Колба.
В темноте захихикали:
- Нам – да не знать? Вы бы лучше свой красный фонарик зажгли, да бидон держали наготове. И отойдите все, просят же!
Все сделали, как их просили. Над поляной воцарилась тишина ожидания.
- Идёт, идёт! – пронзительно закричали из темноты. – Бидон откройте! Фонарь ближе!
Вовка-Колба держал фонарь, а Мишка и Бекеша – бидон.
В земле зачавкало, забулькало – и, вытянувшись змейкой, из неё вылетело нечто тягучее и плюхнулось в бидон!
- Ура! – хором закричали Бекеша и Мишка, захлопнув крышку бидона.
Все бросились к бидону.
- Неужели поймали?
- Тяжелый!
- Ишь, бултыхается!
- А кто поймал-то? Где они? Выходите!
- Они не выйдут, - сказала Морошка. – Они, во-первых, стесняются, а во-вторых, они людей боятся.
- Феноменально! – прошептала Вета. А они – это кто? Марсиане?
- Они – это кабан, крот и выхухоль! – Объявила Морошка. – Лесные звери. Они всё равно не выйдут, лучше скажем им все вместе спасибо!
Над рекой прокатилось громовое «спасибо».
- Абордаж! – проговорил в зарослях польщённый кабан и повторил понравившееся ему незнакомое слово: - Абордаж!
Уже начинало светлеть небо. Звёзды гасли одна за другой. Предутренний ветерок прошелестел в листьях дуба.
- Ху-ху! – крикнула сова и тяжело полетела в своё одинокое дупло.
Солнце ещё не взошло, но уже позолотило верхушку дуба.
Глаза слипались. Хотелось спать ...


Глава 32. Когда все проснулись...


Вовсю светило солнце.
Вода сверкала.
Трава зеленела.
Рыба ныряла и плавала.
Стрекозы гонялись друг за другом.
Пахло ромашкой, липой и кувшинками.
Слева была река, справа лес, а вверху – небо.
На поляне, под сенью могучего дуба, спали люди...
Спал, улыбаясь в усы, Маслёнкин-старший. Спал, сурово насупившись, Маслёнкин младший. Спал в обнимку с Сержантом браконьер Бубукин. Спала Морошка в заботливых объятиях мамы. Спал дед Прохор. Спала тётя Паша. Спал пионер Грелкин. Спал весь третий отряд. Даже велосипед спал, посвистывая нипелем.
Такую вот картину застал Морошкин папа, вернувшийся из командировки и никого не заставший дома, начальник пионерского лагеря, не обнаруживший утром третьего отряда, и директор комбината, упавший ночью с дивана и отправившийся в лагерь пешком. Все ои были с озабоченными лицами. И как только они увидели это спящее царство, так все облегчённо вздохнули.
Затарахтел мотор, и на поляну выехал жёлто-синий мотоцикл с коляской, а на мотоцикле – два молодых милиционера.
- Куда это мы попали? – сказал один.
- Тут, наверное, кино снимается, - сказал другой. – Видишь, как красиво? Давай посмотрим!
Небоякин услышал тарахтенье мотора, встал и поднял руки.
Гавкнул Сержант.
- Хорошая собака, - сказал милиционер. – Нам бы такую.
- Поймали? – сказала Морошка спросонья.
- А как же! Басом сказал пионер Грелкин.
Тётя Паша спросонья хотела дать ему подзатыльник, но угодила в фотографа.
Тот открыл глаза, увидел Небоякина с поднятыми руками, бидон с закрытой крышкой и сказал:
- Всё ясно!
Начальник пионерского лагеря закричал весело и оглушительно:
- Подъём!
Третий отряд вскочил и побежал на речку купаться.
Милиционеры захлопали в ладоши.
Небоякин подумал и опустил руки.
- Ищете кого-нибудь? – спросил он безразлично, делая вид, что делает зарядку.
Милиционеры развели руками:
- Проявитель разыскиваем. В городе нет – решили поискать в сельской местности
- В самую точку угодили, - сказал Небоякин. – У нас как раз его целый бидон. Заберёте?
- Заберём! – обрадовались милиционеры.
Бубукин проснулся, услышал «заберём!» и решил, что это его сейчас будут забирать. Слёзы навернулись на глазах Бубукина.
- А я как раз хотел начать новую жизнь!
- Начнёшь, никуда не денешься, - сказал ему дед Прохор, а Сержант слизнул слезу.
- Как хорошо всё кончилось! – сказал директор комбината капроновой игрушки. – Теперь спокойно можно работать!
- Подождите! – сказала Морошка. – А кто виноват, что всё хорошо кончилось? Вы знаете?
- Не знаю, - смутился директор. – А кто виноват?
- Нет, я неправильно сказала! – рассмеялась Морошка. – Кто помог поймать Гидрохинона, вы знаете?
- Я думал, они, - директор обвёл рукой вокруг.
- Кабан, крот и выхухоль!
- Кто?
- Это так, - подтвердил фотограф Маслёнкин. – Кабан, крот и выхухоль. И ваша святая обязанность включить в ассортимент изготовляемых игрушек кабана, крота и выхухоля... или выхухля?
- Торжественно вам обещаю! – директор прижал руку к груди. – Если худсовет утвердит.
- Так что? – сказали милиционеры. – Уже конец?
- Минуточку! – засуетился фотограф. – Надо сделать на память снимочек.
Так они и сфотографировались над Пронькой, на поляне, в тени огромного дуба – милиционеры с мотоциклом, тётя Паша с велосипедом, Морошка с мамой и папой, дед Прохор с ружьём, пионер Грелкин с пионером Маслёнкиным, Небоякин с пилой, Бубукин с Сержантом, начальник лагеря с третьим отрядом, директор комбината с железным бидоном и счастливой улыбкой на устах...


Глава 33. Куда течёт Пронька?


Вовсю светило солнце.
Вода сверкала.
Трава зеленела.
Рыба ныряла и плавала.
Стрекозы гонялись друг за другом.
Пахло ромашкой, липой и кувшинками.
Слева была река, справа лес, а вверху – небо.
И было хорошо, и не хотелось расставаться ...
Но расставаться надо было, и тогда Морошка прочитала всем на прощанье своё самое любимое стихотворение:

Куда течёт Пронька,
Никто не знает.
Куда течёшь, Пронька?
Не отвечает...
Я пущу кораблик бумажный –
Плыви потихоньку!
Вернёшься – расскажешь,
Куда течёт Пронька.

И все задумались о том, куда течёт Пронька, и все услышали рокот морского прибоя, и все увидели большие белые корабли – и в этом не было ничего удивительного, потому что даже самый великий на земле океан всегда начинается с маленьких речек, таких, как тихая светлая Пронька.