Главная Интересно! Валерий Стольников. "Встречусь с вами после снега..."
Валерий Стольников. "Встречусь с вами после снега..."

Стольников Валерий Владимирович

Родился 10 октября 1963 года в городе Зеленоградске Калининградской области.

В 1980-1981г был актёром  Народного Литературного театра г. Калининграда. Именно Литературный театр (как говорит сам Валерий) дал ему "творческую путёвку в жизнь".

1985-2000г,  учёба на факультете журналистики МГУ им. Ломоносова.

Работал в ряде СМИ, среди которых: "Советская культура", "Экран и сцена", "Сельская молодёжь", "Цирк", "Коммерсант", "Домовой", "Столица", "Аналитик-пресс", "МК-Бульвар", НТВ и др.

В настоящее время возглавляет Объединённую промышленную редакцию, издающую ряд периодических, корпоративных и выставочных СМИ: "Промышленный еженедельник", "ОПК РФ", "Российская муниципальная практика", "Русский инженер", "Industrial Weekly", "Russian Aviation & Military Guide", "Show-daily ARMY", "Show-daily INNOPROM", "Show-daily NAIS", "Show-daily RUBAE", "Show-daily MILEX" и др.

Пьесы В. Стольникова поставлены: в Московском театре им. Ермоловой, театре "Московская Оперетта", Сургутском музыкально-драматическом театре, Тюменском областном театре драмы и комедии, Ереванском детском театре им. Микояна, в молодёжном театре "Галёрка" г. Санкт-Петербурга.

В соавторстве с Сергеем Белоголовым написаны: мюзикл "Вийон", детский мюзикл "Сказка о рыбаке и рыбке", музыкально-драматический "Малахитовый сказ", ряд песен, в числе которых "Я – сын Бессмертного полка".

В 2013 году издан сборник стихов Валерия Стольникова "Сто стихов".


Ангел

Мой ангел усталый, мой бедный хранитель…
Я столько доставил тебе непокоя.
Ты звал меня в тихую нашу обитель
Под прусское небо сырое…

Ты клял мои планы — дотошно и строго.
Гадал мне на картах, сопя от усердья.
А все выходила дорога, дорога
И ни на алтын милосердья.

Потом, чертыхаясь, докуривал жадно
И — хочешь не хочешь, а плёлся за мною.
Мой ангел усталый, босой, безлошадный
С лохмотьями крыл за спиною.

И слёзы смахнув лопухом придорожным,
Рассказывал мне про cпокойные страны.
Мой светлый хранитель, мой ангел безбожный
С улыбкой, похожей на рану.

Прости же за то, что я не был послушен,
Что пил без разбору из чаши скитаний.
Что некогда было спасать свою душу
От грешных высоких желаний.

Прости, нам с тобой не дано измениться,
И путь нам другой безнадёжно не ведом,
Как двум заплутавшим отчаянным птицам
Под прусским простуженным небом.

 

Вечер

Словно мудрая старуха,
Что молитвой раны лечит,
Оренбургским серым пухом
Вечер ляжет нам на плечи…

Вечер ляжет нам на плечи,
Млечный путь как плед, накинет,
Разожжёт по небу свечи,
Дружески — без слов — обнимет…

Серым пухом нам на плечи
Серебристый вечер ляжет.
С ним, конечно, будет легче
Помолчать о самом важном.

Словно мудрая старуха,
Что молитвой раны лечит,
Оренбургским серым пухом
Вечер ляжет нам на плечи…

 

Самолёты

То ли влюбчивы, то ли устали,
Словно в футуристическом сне,
Самолёты сбиваются в стаи —
Их куда-то влечёт по весне.

И, задрав свои морды дельфиньи,
Как вериги, срывают шасси,
Чтобы в пропасти матово-синей
Нам неведомый смысл обрести.

Рвутся выше, и дальше, и выше,
Прошивая небесный сатин.
И с планеты едва уже слышен
Рокот пьяных от воли турбин.

Театрально искрит, разукрашен
Самолётами солнечный храм.
Улыбаются… Крыльями машут…
И по-птичьи сочувствуют нам…

 

Самолётная любовь

За тугих элеронов экзотику,
За закрылки лихой крутизны
Полюбил самолёт самолётиху
Из далекой заморской страны.

Он в мечтах лобызал и поглаживал
Её крепких моторов соски.
Вспоминая деталь её каждую,
В турбулентность кидался с тоски.

Не могли догадаться начальники,
Разбирая технический сбой,
Что не надо копаться в механике…
Что во всем виновата любовь.

На него не смотрела коварная,
Хоть он в небо взлетал всех быстрей.
Бизнес-джеты весьма элитарные
Петухами толклись перед ней…

Звали в страны, где лето безбрежное,
Где манят острова под крылом…
И где льдинки кусочками нежными
Мягко тают в бокалах с вином.

Что он мог предложить ей престижного,
Местных линий пегас рядовой?
Романтичные рейсы до Нижнего,
Где с нарзаном — и то перебой?

И себя Квазимодой уродливым
Ощущая в небесной дали,
Он в полётах чертил иероглифы
О своей безответной любви.

Презирал своих мыслей эротику
И метался в туманном бреду…
Полюбил самолёт самолётиху
Пассажирам своим на беду.

 

***

Всё бежим куда-то, всё бежим…,
Словно жизнь — дистанция большая.
Богом предначертанный режим
День и ночь безбожно нарушаем.

Всё бежим куда-то, день за днём,
Впопыхах проглатывая годы.
И уже привычно устаем
От прогнозов не своей погоды.

Всё бежим! Как белки в колесе,
Путаясь, где альфа, где омега.
Все бежим и радуемся все
Факту заразительного бега.

Ну а жизнь, конечно, отстаёт…
Не живём — бежим да погоняем!
Словно убегаем от неё.
Словно смерть азартно догоняем.

 

Этюд

Встречусь с вами после снега,
Обновлённым и простившим…
Нас дожди оплачут с неба
Проливным четверостишьем…

Дождь весенний смоет накипь
Слов обидных полуночных.
И грачи расставят знаки
Многозначных многоточий…

Улыбнёмся чуть заметно,
Вспомнив зимние ненастья.
Нам Господь простит не смертный
Грех упущенного счастья.

 

Старый Новый Год

Геронтологии основы
Он подрывает каждый год.
Он вечно старый. Вечно новый.
А может быть — наоборот.

В своём вторичном облаченье,
Хотя совсем не выходной,
Он выступает уточненьем,
Что год идёт уже иной.

Ещё стоят у окон ёлки,
Земля вокруг белым бела.
Ещё морозные иголки
Щекочут ноздри с похмела.

И за приметою примета
Сулят невероятный год.
От новогоднего дуплета
Душа двойной удачи ждёт.

Пусть без курантового боя,
Без фейерверка шустрых змей
Он — как застолье призовое,
Как свежий праздника ремейк!

Он — диалектики невольник.
Земля с ним просто извелась!
Ведь это — старый греховодник
И он же — юный ловелас.

 

***

Роты чёрные на марше.
Ать-два левой, ать-два правой!
Трубачи надрывным фальшем
Слух дырявят трелью бравой.

Чёрным ротам на привале
Дом родной давно не снится.
Слёзы трогать перестали
Поседевшие ресницы.

В хлам истрёпаны мундиры.
Пыль и гарь — столбом до неба.
Ангелы и командиры
Былью пополняют небыль.

Роты чёрные на марше.
Тот, кто дожил до рассвета
Стал на жизнь чужую старше,
Но ему плевать на это.

Сапоги сроднились с грязью,
А пред райскими вратами
Души мучаются связью
С недобитыми телами.

Душам хочется до места,
За ворота. За ворота.
Отоспаться да отъесться
Так охота, так охота.

И пускай рыдают вдовы.
Что за дело? Что за дело?
Орден медный. Крест дубовый.
Ать-два правой. Ать-два левой!

 

Памяти Георгия Буркова

Уходит. Вот уже и нет
Друга.
И заметает пылью след
Вьюга.

И город, сгорбившись, притих
Стольный.
И комом в горле каждый стих –
Больно.

И словно рухнули с небес
Шоры.
Вслепую мыкаться нам без
Жоры.

Суставы судеб – до бела,
Роли. 
Виски крошат колокола
Боли.

И солнце в небе, как праща,
Складно.
Прости, но только не прощай,
Ладно?

 

***

Снова верится с трудом,
Что когда-нибудь однажды
Я себе построю дом
Не бумажный, не бумажный…

Где уютно и тепло,
Где горят камин и свечи,
Где уткнётся лбом в стекло 
Звёздный вечер, звёздный вечер…

Снова верится с трудом,
Что душа отыщет пристань,
Где не слышен шторма гром
Лет по триста, лет по триста…

Где надежда и покой 
Раны штопают умело.
Где затертый парус мой 
Станет белым, снова белым…

Снова верится с трудом,
Что когда-нибудь однажды
О значении земном
Бог расскажет, Бог расскажет…

И смеясь по пустякам,
Словно плотники с работы,
С ним пойдем по облакам,
Как по нотам, как по нотам…