Главная Выставки За что мы любим Модильяни?
За что мы любим Модильяни?

Впервые в России в Пушкинском музее проходит персональная выставка самого загадочного культового художника «парижской школы» Амедео Модильяни.

 



(Из статьи искусствоведа Дмитрия Сарабьянова, «Известия», №48, 2007)

 

Творчество Амедео Модильяни развернулось в десятые годы ХХ века. С тех пор прошло почти столетие.
Модильяни устойчиво обосновался в истории мировой живописи.
Художник выстраивал свой канон современного человека.

Портреты Модильяни можно узнать издалека. В них почти обязательно присутствует хотя бы один-единственный пластический знак, который можно обозначить как визитную карточку художника. Илье Эренбургу, входившему в круг парижских друзей художника, его модели напоминали обиженных детей – они поражали писателя своей «затравленной нежностью». Необходимо было оправдать вульгарность многих моделей, придать ей характер того художнического знака, который нелепое или странное соединял с высоким и достойным поклонения. Процесс этого оправдания шел до самого конца.

Женщины Модильяни не обращают внимания на назойливые и заинтересованные взгляды, они не отвечают на них. Они или спят или закрывают глаза. А если и смотрят на зрителя, то чаще всего безучастно. Наконец-то они освобождаются от того запечатленного на лице чувства страдания, которое так часто отражено в портретах. Они отстраняют от себя тревогу и оказываются в той ситуации, которая не грозит им житейскими невзгодами. В новой роли они обретают ИДЕАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА. Их скорее можно назвать «нарядно обнаженными» - пользуясь оксюмороном Анны Ахматовой,- чем раздетыми.
Идеальность обнаженности имеет ренессансные и античные корни.

Наш комментарий.
Вот что особенно важно для понимания магии картин Модильяни! Установка на идеализацию образа.
Он смотрит на модель (которая может быть вульгарной, смешной, жалкой – какой угодно) взглядом влюбленного. Это магический взгляд, который позволяет не видеть конкретных частностей и отличительных мелочей в объекте своего обожания.
Происходит идеальное обобщение, абсолютизация положительных черт. Как Микеланджело идеализировал представление о человеке в образах Адама или Давида, так и Модильяни извлекает из своих моделей идеальный образ Возлюбленной. Он создал свой канон, соткав его из множества художественных находок, начиная с грациозного наклона шеи, запечатленного Боттичелли…
И это не застывший античный канон, а канон неправильности, канон некрасивости, канон необъяснимой прелести. Поэтому современный зритель до сих пор влюбляется в загадочных женщин Модильяни.

 

 

А чем объяснить необъяснимое сходство этих двух картин? Слева – Модильяни, справа – Петров-Водкин.